Читаем Уорхол полностью

К моменту рождения Энди в спальне его родителей 6 августа 1928 года его отец Ондрей (Эндрю) и мать Юлия Вархолы уже с десятилетие проживали в тесной двухкомнатной хибаре из красного кирпича на Орр-стрит, 73. Эта улица была зажата между мутными водами реки Мононгахила и злачным округом Хилл, всего в миле от городской тюрьмы, что в трущобах Сохо Питтсбурга. Их первенец Пол родился 26 июня 1922 года, второй сын, Джон, 31 мая 1925 года. Вархолы были русинами, эмигрировавшими в Америку из русинской деревни Микова в Карпатах, недалеко от границы России и Польши, с территории, на рубеже столетий принадлежавшей Австро-Венгерской империи.

Отец Энди (называемый мальчиками Ноня и Андрей женою) был лысым крепким, упитанным мужчиной с большим животом и массивным торсом, ростом 174 сантиметра. Нос картошкой, пухлые губы, пышные бакенбарды, слабый подбородок и бледная кожа делали его, тридцатипятилетнего, похожим на советского лидера Никиту Хрущева. У него была хорошая, стабильная работа в Eichleay Corporation, занимавшейся укладкой дорог, расчисткой территорий и сносом домов. В те годы преимущественно деревянного жилья это было обычным делом: здание целиком буквально вырывалось и перемещалось дальше по кварталу или через дорогу, чтобы дать место новому строительству. Порой он уезжал из города по работе на недели и месяцы. Зарабатывал пятнадцать – двадцать пять долларов за шестидневную неделю по двенадцать часов за смену.

Говорили, что он выделялся из общей массы своим интеллектом и моральными качествами. Много работал и прилежно копил. Земляки – те, что тратились на выпивку и игры, – считали его угрюмым и прижимистым. К концу 1920-х Андрей Вархола владел несколькими тысячами долларов в почтовых облигациях и каждую неделю добавлял что-нибудь к своим накоплениям.

Матери Энди труднее приходилось привыкать к жизни в Америке, чем ее супругу. Когда родился Энди, ей было тридцать шесть. Лицо ее было тонким и осунувшимся, на глазах очки в тяжелой оправе, а волосы потихоньку начали седеть. Она всегда ходила в длинном простецком платье с передником, а на голове обычно была косынка. По-английски не могла сказать и слова. Что для женщины от природы общительной и открытой было особенно болезненно, но Юлия считала, что, словно Иисус, люди приходят в этот мир страдать. Она легко пускала слезу и со смаком перечисляла несчастья своей жизни в Европе во время Первой мировой, призраки нищеты, болезней и смертей которой преследовали ее до самого конца. Она ежедневно молилась и писала письма двум своим младшим сестрам домой, в Микову.

Религия играла значительную роль в доме Вархолов. Они были набожными грекокатоликами, которые истово соблюдали календарь своей конфессии, вроде празднования Рождества 7 января. Энди крестили нескольких недель от роду и сразу же причастили. Имя Эндрю напрямую связывало его не только с собственным отцом, но и с дедом по материнской линии Ондреем Завацким и дядей Ондреем Завацким. Ритуалы у грекокатоликов мрачные и величественные. Служба начиналась с изгнания дьявола, а завершалась помазанием младенца в качестве «борца за Христа». Андрей был строгим человеком, читавшим молитвы перед приемом пищи и требовавшим полного покоя по воскресеньям. После похода семьей на службу за одиннадцать километров в крошечную деревянную церковь Святого Иоанна Златоуста на Сейлайн-стрит, в рабочем районе Гринфилда, они с женой Юлией настаивали на том, чтобы остаток дня посвящался семье.

Пол Вархола:

Его брат Джон говорил: