Читаем Unknown полностью

Вообще, судьба АНХК для заинтересовавшегося человека может послужить той самой косточкой «от Кювье», по которой восстанавливается скелет новейшей российской истории. На излете горбачевско-рыжковской производственной демократии генеральным тут стал человек, внешне удивительно похожий на Ноздрева. Смотришь на него и усилием воли удерживаешь свои лицевые мускулы, чтобы не показать, что заметил это сходство. Для большего сходства и судьба флагмана советской нефтехимии была несколько в духе «Мертвых душ». Разваливалось все прямо на глазах. Основной схемой работы стал т.н. «процессинг давальческого сырья». Идея тут в том, что я прихожу со своими тоннами нефти на завод, назад забираю условленное количество бензина, газойля, мазута, а что-то остается заводу за труды. Идея старая, впервые она появляется в качестве натуральной платы мельнику за помол. Но тут как-то так получалось, что «помольный мешок» никак не окупал заводскую деятельность и оказались сибиряки на пороге вылетания в трубу.

В этот момент завод, вместе со многими другими нефтяными конторами, подгребли под себя молодые, но уже опытные прохиндеи из известного банка «Манитяп». Эти в заводских спецификах разбирались слабо, но бабки считать умели. Цену за переработку нефти они аккуратно подняли до уровня, когда давалец жить еще может, а к бабе, как говорят, уже не тянет. Стали перерабатывать там нефть своего концерна с берегов Оби и Югана. Местных бандитов и бэдных, но гордых лиц приезжей национальности тертые москвичи тоже сильно отвадили. Новые хозяева себя, конечно, совсем не забывали, но и в комбинатской кассе завелись грОши, пролетариат с итээрами несколько воспряли духом, начали даже мечтать о реконструкции установок на современный манер.

Но сейчас, конечно, это все, как у сомовских девушек, в прошлом. Под общий восторг всей страны, от доцентов до пенсионеров, от коммунистов до монархистов, от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая, на манитяповцев наехали правоохранительные органы и начали раскулачивать. Подробности вы и сами каждый день смотрите по телику, не буду занимать время. По слухам, и в московской конторе этого «вертикального концерна», и на местах рядовые работники все еще простодушно надеются, что государева опала рано или поздно сменится на милость, заместо казни на Басманной площади ихнему главному предводителю пожалуют шубу с государева плеча и отпустят на вольную волю, а им оставят работу и зарплату. «Сомневаюсь, чтобы это было так» - как говорил Старик Хоттабыч.

Хозяев ихних, в общем, не жалко. Они обо мне, подозреваю, тоже не очень сильно пеклись. Жалко ребят-спецов, многих из которых я знаю по давним, почти ермаковским временам покорения Западной Сибири. Но, скорей всего, надежды их впусте. Организованная группировка придворных, прокурорских и налоговых не ограничится уже полученными ценными подарками судьбы, а доберется и до Добрынинской улицы, и до берегов сибирской реки Китой. Много ли от этого раскулачивания достанется его одобрителям из, как нынче говорят, «ботвы» – уже более или менее понятно. Не будем огорчать людей, так искренне радовавшихся посадкам, догадками о том, что именно им достанется из урожая плодов.

Естественно, что никто ничего ни в какую реконструкцию сегодня не вкладывает – дурных нема. Вот, может, когда эти, «гребущие вместе», заберут и это себе – тогда ... . Но опыт подсказывает, что и тогда ничего не построится, кроме конвоя. За примерами и ходить далеко не надо. Возвращаясь к послевоенным делам, могу только заметить, что так или иначе комбинаты №№ 16, 17, 18 были все-таки выстроены. Из программы семи заводов, где сам же МВД-ГУЛАГ выступал и подрядчиком, и заказчиком, не был построен ни один. Остались сгнившее репарационное оборудование, брошенные площадки и безымянные могилы. Удивляться тут, конечно, нечему. Ведь и в Рейхе единственным объектом этой индустрии, который строился с 1942 года, но так и не дал ни капли горючего, был небольшой завод в Аушвице, где командовавшее в этом месте всем и во всём СС энтузиастически взяло управление и этой стройкой в свои руки, оттерев людей из ИГ Фабениндустри и от рейхсминистра Шпеера. Те, похоже, не сильно сопротивлялись этому напору, возможно, имея некие неосознанные предчувствия насчет будущей нюрнбергской веревки сержанта Вудса.

Так что итог оказался один и на первоначальной площадке, и на новой точке во глубине Кузбасса. «Людишек», как говаривали в старину, «попортили», а пользы не поимели. Я сейчас не сравниваю высоту идеалов и уровень моральности методов национал-социалистской и большевистской доктрин, не говорю о глубине преданности идеалам и моральных ограничениях  у генералов Поля, Сафразяна, Френкеля, Абакумова, Круглова или  Заукеля. Я, простите за цинизм, об эффективности. О КПД.