Читаем Unknown полностью

Мне отчаянно хотелось, чтобы меня приняли в воинский коллектив, но чем больше я старался, тем меньше мне это удавалось. Я постоянно становился объектом шуток и мишенью для всех ротных хулиганов; я боролся, но все еще оставался ребенком в мужском мире и легкой добычей для них. Парашютный полк начала 1970-х годов был суровым местом, в котором нужно было учиться крепко стоять на ногах без посторонней помощи. Возможно, от отчаяния я выбрал неправильный путь. Это произошло не в одночасье, но со временем я стал еще более жестоким, чем большинство моих сверстников.

Второй батальон находился в ожидании отправки в Ольстер, и все с нетерпением ждали этого. Солдаты уже служили в Провинции, и называли это «диско-туром», поскольку там не было ни перестрелок, ни беспорядков, а бóльшую часть времени они проводили, ухлестывая за местными девушками. Мы ожидали, что следующая командировка будет такой же, хотя два человека уже погибло: один был зарезан во время поножовщины в баре, другой в пьяном виде вывалился с парома и так и не был найден.

Мы обедали в столовой, и за моим столом сидели очень крепкие мужики, часть из которых являлись ветеранами кампании на Борнео, — по сравнению со многими военнослужащими 2-го батальона, «Ваффен СС» выглядели как бойскауты. Тут вошел санитар с напряженным от гнева лицом.

— Кто-нибудь слышал новости? Ублюдки из ИРА только что убили трех молодых шотландских солдат в Лигонеле, недалеко от Белфаста. Они находились в увольнительной, и были пьяны. Всех застрелили в спину. У них не было ни единого шанса!

Вспышки гнева не последовало — воцарилось гробовое молчание. Я посмотрел на лица опытных солдат вокруг меня. На них я прочитал то же самое: «Ну подождите, пока мы не переправимся через пролив». ИРА не знала, во что ввязалась. Многие историки, пишущие об Ольстере, говорят о поворотных моментах. Так вот, для меня и всех, кто сидел за столом, это был главный поворотный момент. Никаких «диско-туров» больше не будет.

Мы прибыли в Ольстер в конце мая и поначалу были направлены в лагерь Магиллиган, недалеко от города Лондондерри. Поначалу казалось, что командировка будет копией предыдущей: дискотеки и выпивка. Мы оказались, вероятно, последними солдатами, которые могли гулять по Богсайду по форме и без оружия. Через несколько недель нам предстояло сменить наш 3-й батальон в Белфасте. Времена у них, похоже, были неспокойные: перестрелки и беспорядки почти каждую ночь. Мы не могли дождаться, когда сможем их сменить, но затем пришли отрезвляющие новости. Террорист зашел в участок Королевской полиции Ольстера на Спрингфилд-роуд и оставил там бомбу, заложенную в чемодане. В результате взрыва погиб сержант-парашютист Мик Уиллетс, который закрыл собой гражданских лиц. Посмертно он был награжден Крестом Георга.¹²

Через два месяца моя рота уже находилась в Белфасте, в Саннисайде, недалеко от Ормо-роуд. Это был совсем другой мир, здесь часто взрывались бомбы. Мы пробыли в столице всего две недели, когда у нас произошел первый смертельный случай: один из солдат роты «С» был застрелен во время патрулирования из засады в Андерсонстауне. После этого следующие четыре недели прошли для нас довольно спокойно, но у роты «B», стоявшей в Баллимёрфи, возникали трудности из-за перестрелок и снайперских атак.

Наш пункт временной дислокации в верхней части Ормо-роуд, который мы делили с подразделением Территориальной Армии, был тихим захолустьем, где регулярно проводились субботние дискотеки, и там я встретил очень привлекательную девушку по имени Лорна. Женщины по-прежнему оставались для меня загадкой. Социальной грациозностью я не обладал, мне было достаточно трудно поддерживать разговор даже с мужчиной моего возраста, не говоря уже о девушке. Почти все время говорила Лорна, а я молча сидел, погруженный в ее бездонные голубые глаза. В конце вечера она пригласила меня на ужин в дом своих родителей на следующей неделе, и по мере приближения времени визита я одновременно и волновался, и нервничал. Меня подвезли по указанному адресу, и когда я добрался туда, меня ждал первый сюрприз. Дом был построен на склоне холма с видом на город и не был похож ни на что, что я видел раньше. Меня поприветствовала мама Лорны, очень любезная, вежливая женщина лет тридцати. Папа был совсем другим. Гигант с большими кулаками, который поднялся с низов и стал одним из крупнейших строительных подрядчиков в Северной Ирландии. Все время, пока я находился в его доме, он не спускал с меня глаз.

Трапеза оказалась сущим кошмаром. Там на столе было так много разных ножей, вилок и ложек — в моем доме в детстве вам исключительно везло, если вы получали хотя бы ложку. За ужином нас было восемь человек, включая старшую сестру Лорны и ее парня, архитектора, а также семейную пару средних лет. Мама Лорны оказалась настоящим сокровищем. Она подсказывала мне всякий раз, когда мое замешательство становилось слишком заметным, и направляла разговор так, чтобы сглаживать все мои ошибки.