Читаем Unknown полностью

Путь через лес, являвшийся частью огромного массива лесов, окружавших Озёрные королевства, занял почти два дня. Здесь они не встретили никого из людей. Ни селений, ни дорог, лишь несколько звериных тропинок и всё. Территория казалась совершенно необжитой. Хотя при входе в лес, им встречались пеньки и достаточно свежие следы, оставшиеся от поджога травы, видимо, сделанного этой весной. По какой-то причине, эта невнятная борьба с лесом, который естественно не мог не разрастаться совершенно естественным путём, не продолжилась. Подожжённую траву, потушили словно бы на какой-то невидимой людским глазам границе.

Это так заинтересовало Тиалу, что она всю дорогу донимала Арагона вопросами – командир явно знал эту местность, бывал здесь прежде. Он должен знать ответ.

-Старый договор с Озёрными королевствами. – Ответил Арагон, на второй день пути. Попытки узнать больше, ни к чему не привели. Командир ехал, как и прежде, делая вид, что ничего не слышит.

Тиала, в конце концов, сдалась, про себя решив, что командир не просто дикарь, а ещё и хамло и невежда, что впрочем, дикаря во многом и определяет.

Арагон, даже если б она озвучила свою мысль, не стал бы говорить больше или злиться – Алая слишком молода и явно родилась среди дикарей. Ей непонятно кто она и что это означает.

Она Алая, она может говорить без разрешения, она может спрашивать, даже доставать своими вопросами вечно, но это не значит, что воин ей ответит. Если бы она выросла в Таре она бы и сама всё это знала, но, увы, эту Алую воспитали дикари, а после она и вовсе утратила память – вероятно, это всё колдовство мага, что он прикончил своей рукой. А может быть, и нет. Душа, живущая в её теле, могла быть так опечалена и опозорена своей ошибкой при выборе тела, что просто не смогла жить с унизительной памятью о дикарском воспитании, да ещё и в таком теле. Вот память и потеряла её душа. От разочарования и расстройства. А почему нет? Арагон полагал, что такое вполне возможно, а братьев по оружию, сынов Тара, чьё мнение что-то значило и могло быть иным, поблизости нет. У других людей просто не может быть разумных возражений по этому поводу – они слишком дикие и глупые, что бы разбираться в подобных сложных вопросах.

На первом привале поздним вечером, когда в лесу стало темно и страшно, Арагон стал разжигать костёр, с какой-то немного звериной ухмылкой на лице – это даже не улыбка была, а какой-то дикий оскал. А ещё и глаза блестели в отблесках пламени костра…, Тиала как раз дрова искала, недалеко тут ходила. Потом обратно вернулась, а там, в свете первых трепетных язычков пламени, сидит он – воин арийский. Оскалился весь, глаза горят, будто в огне, лицо искажено гримасой очень злой…, в общем, выронила она дрова, за сердце схватилась, пот со лба стёрла и таки попыталась успокоиться.

На удивление быстро у неё получилось прийти в себя, но к таким странностям она уже почти привыкла. Всё ещё и каждый раз, она удивлялась, но её эмоции, да даже и скорость биения сердца, полностью подчинялись её воле.

Странно, но ей неизменно казалось, что так было и раньше, но раньше, что бы так делать, у неё было что-то такое, что-то очень важное и, кажется, оно было внутри неё, прямо в её теле…, или не внутри, а надето на ней. Или же…, в общем, всё это было крайне странно и удивляло, а за каждым удивлением следовала новая гамма ощущений, которые удивляли не меньше. В итоге, сейчас Тиала старалась игнорировать такие вещи. Ответов это не добавляло, а вопросов и так выше крыши.

Когда они согрелись, то тут же и поужинали, поджарив куски оленины – их Арагон добыл. Едва стало смеркаться, он приказал ждать его тут и исчез в лесу. Причём исчез совершенно бесшумно, словно некий призрак. Вот он стоял у дерева и вот его уже и не видно и не слышно. Тиала даже подумала, что командир немного владеет магией. Впрочем, озвучивать свои предположения не стала, подозревая, что реакция командира на такие предположения в его сторону, может быть не совсем адекватной, а, скорее всего, совсем не адекватной – дикарь, что тут скажешь?

Вернулся Арагон спустя полчаса, с оленьей тушей на плече. Судя по единственной ране на мохнатом боку животины, убил он его кинжалом, метнув с такой силой, что клинок пробил тушу, войдя в плоть по самую рукоять. Острие поразило сердце и бедный житель лесной, умер мгновенно.

-Странно. – Заметил Арагон, когда разделывал тушу. На миг он остановился, опустив короткий, бритвенно острый нож для разделки как раз таких вот несчастных зверушек лесных – этот нож, одна из немногих вещей, что он забрал из проливной крепости. Почему-то, собирать трофеи там, он не стал, взял лишь несколько вещей, словно бы на память, а не в качестве добычи. - Я подкрался к нему со спины. Раньше я так не мог. Теперь это легко, настолько, что я не понимаю, почему не мог так раньше.