Читаем Unknown полностью

На Джимми вдруг, непонятно с чего, накатила волна печали. Хотя это место всегда оказывало на него такое действие. Он словно ощущал здесь чье-то незримое присутствие. «Возможно, это боги моих предков», — подумал он, но лишь наполовину шутливо, и пошел дальше, к спасительному теплу. Ему вдруг страстно захотелось укрыться от холода — не меньше, чем его подопечным-англичанам. Джимми взглядом проследил за струйкой дыма до самого солнца, висевшего над горизонтом с восточной стороны. Солнечное затмение. Когда происходило такое, предки Джимми думали, что огромный кит глотает солнце. То же самое должно было произойти в течение следующих нескольких часов.

Нанук, бежавший рядом с ним, вдруг зарычал. Джимми взглянул на собаку. Маламут смотрел в сторону юга. Наморщив лоб, Джимми проследил за взглядом пса.

Вершина скалы была пуста, если не считать одиноко торчавшего деревянного идола. Идол, разумеется, был ненастоящим. Дешевый макет для туристов, выточенный на токарном станке где-то в Индонезии и привезенный сюда морем.

Нанук продолжал негромко рычать. Джимми не мог понять, отчего собака нервничает.

— Тихо, мальчик! — прикрикнул он на пса.

Как всегда послушный, Нанук уселся на задние лапы, но его мохнатое тело била мелкая дрожь.

Джимми скосил глаза на пустое море. В его памяти вдруг всплыла старинная молитва, которой его научил дедушка. Он был удивлен тем, что вспомнил ее слова, и не смог бы объяснить, почему эти слова сорвались с его губ именно сейчас. Для того чтобы выжить на Аляске, необходимо было уважать природу и собственные инстинкты. Своим Джимми верил.

Ему на мгновение показалось, что рядом с ним возник его дедушка и они вместе глядят в бесконечное море. Для таких моментов, как сейчас, у дедушки была припасена фраза: «Ветер пахнет бурей».

16 часов 05 минут по тихоокеанскому поясному времени

(10 часов 05 минут по местному времени)

Аганья, владение Гуам[3]

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Джеффри Хессмайер проклинал свое невезение, торопливо шагая по коридору правительственного особняка.

В первой сессии переговоров на высшем уровне было решено сделать перерыв для второго завтрака. Высокие договаривающиеся стороны из Соединенных Штатов Америки и Китайской Народной Республики вернутся за стол переговоров только после солнечного затмения. Совместное созерцание этого редкого природного явления было включено в официальную повестку дня.

Джеффри, как младшему помощнику, было поручено использовать время перерыва для того, чтобы набрать на компьютере, распечатать и раздать всем членам американской делегации рукописные заметки, которые делал в ходе утренней сессии государственный секретарь. Как несправедливо устроена жизнь! Пока более высокопоставленные коллеги в ожидании солнечного затмения наслаждаются разносолами буфета, устроенного в зимнем саду, подлизываясь к шишкам из президентской свиты, он должен изображать из себя то ли стенографистку, то ли — того хуже! — машинистку.

Джеффри вновь беззвучно проклял свою горькую судьбу. Что им понадобилось здесь, посередине Тихого океана? Ад замерзнет скорее, чем две тихоокеанские державы подпишут договор по ядерным вооружениям. Ни одна из стран не хотела уступать, особенно в том, что касалось двух наиболее важных пунктов. Президент наотрез отвергал притязания Китая, который требовал, чтобы США не распространяли свой противоракетный «зонтик» — знаменитую систему ПРО — на территорию Тайваня, а китайский премьер отказывался прекратить дальнейшее наращивание арсенала межконтинентальных баллистических ракет. За целую неделю интенсивной работы участники саммита добились лишь того, что напряженность в двусторонних отношениях усилилась еще больше.

Единственным светлым пятном за все это время стал лишь первый день саммита, когда президент Бишоп принял в дар от китайского премьера жадеитовую скульптуру воина верхом на коне — полноразмерную копию одной из знаменитых терракотовых статуй, найденных в окрестностях города Сиань. Журналисты были в восторге и целый день щелкали затворами фотоаппаратов, запечатлевая историческую сцену: главы двух великих держав на фоне изумительно красивого изваяния. В тот день в сердцах многих расцвели надежды, которым не суждено было воплотиться.

Джеффри вошел в отсек помещений, отведенный их делегации, и предъявил охраннику пропуск. Тот важно кивнул, пропуская мелкого клерка внутрь. Дойдя до своего стола, Джеффри рухнул на кожаное вращающееся кресло. Хотя порученное ему задание он считал унизительным, тем не менее намеревался выполнить его безукоризненно.