Читаем Unknown полностью

Но я до сих пор видел в полумраке комнаты Видгис. Она лежала на диване и спала, завернувшись в цветастое одеяло — вместо моего плаща. Рыжие волосы рассыпались по подушке, наполовину прикрывая провод с разъемом нейрошунта. Будто Вигдис только что вышла из игры… И в каком-то смысле так оно и было. Часть того мира последовала за мной из Системы, которая не хотела отпускать по самое горло увязшего в вирте наполовину спятившего геймера.

Вполне ожидаемо. Утрата связи с реальностью, устойчивые зрительные, слуховые и даже тактильные галлюцинации. Кровотечение из носа — я уже успел потрогать залитые чем-то горячим и соленым губы.

А головная боль?

Виски будто на мгновение сжало огромными раскаленными щипцами. В глазах потемнело, и я чуть не свалился – но взрыв схлопнулся так же быстро, как возник. Остались только звон в ушах, дрожащие пальцы и гудящий на сверхнизких частотах череп. А боль ушла – одновременно с Вигдис, вместо которой на диване осталось только скомканное одеяло.

Все, теперь полный набор. Вирт-синдром во всей своей красе. До полноценного кровоизлияния в мозг еще далеко, но если Рагнарек по каким-то причинам задержится на неделю-другую…

Впрочем, как будто это что-то меняет.

Я пробрался к двери и на ощупь двинулся по коридору, стараясь не шуметь. В Катиной комнате свет уже было темно – похоже, уже легла спать, а вот со стороны кухни в прихожую пробивался свет. Олег то ли решил озаботиться поздним ужином… то ли снова просто лежал на узком диване, уставившись в потолок.

Если так — меня ждет еще один не самый приятный разговор.

Перед которым все равно стоит хотя бы умыться. Я осторожно открыл дверь в ванную и забрался под душ. Через несколько минут тугие горячие струи вернули жизнь в одеревеневшие от многочасового лежания мышцы и понемногу смыли все, что еще пыталось тянуться ко мне из вирта липкими пальцами. «Гардарика» растворялась, стекала вниз и исчезала в стоке, закручиваясь воронкой и оставляя под ногами хлопья мыльной пены. Я специально выбрал самую пахучую химию… но только не очередную «Морозную свежесть»

На улице наверняка было еще жарко, но меня ощутимо потряхивало — поэтому я и стоял под душем еще долго. Холод, не способный навредить мне в игре, основательно прошелся по рецепторам – и я никак не мог согреться. Мозг упорно отказывался поверить, что даже в оснащенной кондиционерами роскошной квартире температура стабильно переваливает за двадцать, а за стенами царит московское лето. Я докрасна растирал себя жесткой мочалкой, пока не почувствовал, что скоро сварюсь заживо. И только потом выбрался из ванной, кое-как вытерлся, натянул прихваченные шорты и футболку и прошлепал мокрыми тапками на кухню.

– Я думал, ты уже спишь, – произнес Олег вместо приветствия.

Я тоже не стал здороваться. Если уж говорить что-то неприятное – лучше сразу. Иногда можно попросить сесть… но Олег и так лежал. И что-то подсказывало, что обморок ему уж точно не грозил.

– Айна погибла.

Я открыл холодильник и выгрузил на стол сковородку с остатками жареной картошки и початую упаковку нарезной колбасы. И только потом поймал взгляд Олега. Он даже не дернулся – но глаза его все-таки выдали. В них было все сразу: и непонимание, и тревога, и удивление…

И боль.

Айна так и не назвали имени. И так и не успела сказать слова, которые я должен был унести туда, куда она никогда бы не смогла попасть. Но я сам догадался обо всем — хватило и пары взглядов, неосторожно оброненных слов… И того, что Айна почти не разговаривала со мной с того самого дня, как я прибил Олега копьем к дереву.

– Как же ты так? Не уберег, значит…

Олег повернул голову в исходное положение и снова впился взглядом в потолок. Не человек – каменюка. Не расколоть, не подвинуть. Но и что-то оказалось не чуждым даже ему. Подробностей, связавших деву-воительницу и седого хускарла я не знал -- да и не хотел знать. Только то, что Айна перед смертью не звала конунга и не вспоминала давно почившего жениха – Сигурда. А пыталась спросить, в какие загробные дали уходят после гибели игроки – гости мира «Гардарики».

– Сообразил все-таки… – Олег негромко выдохнул. – Как… Ты видел, как ее?..

Слова явно давались ему с трудом. Такие всегда прячут все настоящее так глубоко под броню, что разглядеть почти невозможно. Он бы и сейчас отмолчался – если бы мог. Но что-то оказалось даже сильнее скрытности, которую Олегу годами вбивали в той, прошлой жизни, о которой я не знал ровным счетом ничего – да и не хотел знать.

– Видел, – кивнул я. – Если важно – это случилось… быстро.

– Важно. Это важно, Антон.

Олег заерзал, посмотрел на меня, отвернулся – но потом все-таки поднялся с дивана. Не рывком, но как-то неуклюже, дергано, будто то ли едва не передумал шевелиться, то ли просто не хотел, чтобы я видел.

– Это важно… – повторил он, открывая шкафчик над плитой.

Оттуда тут же появилась бутылка. Не коньяк – его, похоже, помаленьку добила или Катя, или даже я сам. Водка. Следом Олег достал пару рюмок, и одну тут же наполнил чуть ли не до краев. Я никогда не видел, чтобы он пил…