Читаем Unknown полностью

- Ты засранец, - бросаюсь я на него с отвращением.

- У меня только один вопрос... кто сделал это? Что у тебя с ним?

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Как удобно, но я не думаю, что копы купятся на это, если я передам всю информацию, которая у меня есть на тебя.

- Ты такой милый, - усмехаюсь я, разозлившись. - Ты думаешь, что твои угрозы влияют на меня? Почему бы тебе просто не сказать, что тебе нужно, и не тратить мое время впустую.

- Без всякой хрени, перейдем к делу?

- Пожалуйста.

Со всей серьезностью он говорит мне:

- Мне нужны деньги.

Я смеюсь, и он срывается:

- Что, черт возьми, тут смешного?

- Ты. - Я сижу сложа руки, скрещиваю ноги и спрашиваю: - С какой стати ты приходишь ко мне, прежде всего, за деньгами?

- Потому что я верю, что ты будешь держать свой милый маленький рот на замке, если кто—то придет и будет задавать вопросы.

- Зачем тебе деньги?

- Ты не смотрела новости?

- Я была немного занята, чтобы следить за американскими новостями.

Он качает головой с высокомерной ухмылкой, и я раздраженно скрещиваю руки.

- Просвети меня. Пожалуйста.

- «Linq Incorporated» находится под следствием. Я думал, ты уже знаешь это, потому что отец твоего любовника сидит в тюрьме за участие в мошенничестве.

- Что? - Я сомневаюсь, что, черт возьми, Кэл имеет отношение к бизнесу моего мужа и что было мошенничество в отношении компании. - Какое мошенничество?

- Компания просто прикрытие для отмывания денег.

- Каких денег?

Затем Ричард встает и идет через комнату. Он встаёт прямо передо мной, я холодею, когда он вытягивает руку из пиджака.

- Пистолет, - заявляет он, вытаскивая его и нацеливая на меня.

Адреналин просачивается через мой организм, когда я смотрю на ствол пистолета, который нацелен на меня. Я стараюсь казаться спокойной, но мои глубокие вдохи говорят о том, что я боюсь.

- Я хочу то, что оставалось тебе в завещании Беннетта. Отдай мне это, и я исчезну. Ты больше никогда не услышишь меня.

- Я не... Он этого не сделал... - Я заикаюсь, произнося свои слова. - Я не получила всего.

- Ты лжёшь мне. Я знаю, что ты единственный наследник.

Покачав головой, я пытаюсь объяснить:

- Я думала, что была, но... Он изменил его перед смертью. Я не знала, пока не встретилась с адвокатом.

Он хмурится, делает еще один шаг ближе и прижимает холодную сталь к моему лбу. Я задыхаюсь от страха, сжимая ручки стула, мое сердце бьется в беспорядочном ужасе.

Мой голос резок, когда я яростно объясняю:

- Послушай, если то, что ты хочешь, это деньги, чтобы бежать, я... у меня не так много для тебя. Я имею в виду... Этого было бы недостаточно.

- Тогда где они?

Отчаяние в его глазах заставляет меня бояться того, что он сделает, если я скажу ему правду. Он, скорее всего, потеряет свое дерьмо и нажмет на курок, если узнает, что его сын принадлежит Беннетту. Но помимо этого, какого черта Беннетт делал со своей компанией? Он вообще знал об этом? Мой разум искажается в замешательстве, он переполнен слишком многими вопросами, что я начинаю терять внимание.

- Где они? - кричит он, пугая меня до смерти своим убийственным взглядом.

Кончик пистолета трясется у меня над головой, когда я смотрю в его яростно обезумевшие глаза, и я начинаю дрожать. Все мое тело дрожит от страха.

- Я… я не знаю.

СИЛЬНЫЙ УДАР!

Я кричу от обжигающей боли, когда падаю со стула на пол. Моя рука прикрывает мою голову, где он только что ударил пистолетом. Тупая боль испускает огонь света в моем видении, когда я сражаюсь с резкой агонией, которая пронзает мой череп.

Он стоит надо мной, указывая пистолетом на мое лицо, и я воплю:

- Хорошо! Ладно!

Я поднимаю руки вверх, сдаваясь.

- Прекрати эту гребанную херню!

- Я не…

- Где они?

- Они в трастовом фонде, - говорю я. - Он положил их в траст, к которому у меня нет доступа.

Ричард опускается на одно колено, зависая надо мной, стиснув зубы:

- Чей траст?

Когда нервы на пределе, я говорю ему:

- Траст сына.

- Ты лжешь, шлюха.

- Пошел ты. Это правда. - Я набрасываюсь, когда мой гнев на его унизительные слова растет. Мои эмоции уходят от меня, и моя голова кружится на волнах невесомости. Когда я смотрю на этого человека, которого я ненавидела годами, я вижу в его глазах убожество и отчаяние, и я чувствую себя немного безумной, когда начинаю смеяться над ним.

- Какого хрена ты смеешься надо мной?

- Он разыграл нас обоих, - говорю я, когда мой смех усиливается.

- О чем ты говоришь?

- Беннетт, - говорю я ему.

- У него нет сына. Я знаю Беннетта с детства. Я знаю о нем все, поэтому я не знаю, о чём ты, черт возьми, говоришь.

- Нет? - спрашиваю я с насмешкой. - Тогда скажи мне вот что, - начинаю я, и внутри меня расцветает удовольствие, чтобы быть тем, кто расскажет ему правду. Я улыбаюсь и продолжаю: - Насколько внимательно ты смотрел в глаза Александру? - я смотрю, как его лицо искажается и добавляю: - Потому что, если ты посмотришь достаточно глубоко, ты увидишь, что Беннетт смотрит на тебя.