Читаем Unknown полностью

Снег невесомо падает на меня, пока время идет своим чередом. Ветер свистит сквозь деревья, пробуждая меня понижающейся температурой, и я даже не знаю, как долго сижу здесь, когда я смотрю наверх на ворота. Вытирая слезы, я поднимаюсь на ноги и пытаюсь лучше рассмотреть дом, но он спрятан за деревьями. За воротами подъездная дорога поднимается по холму, окаймленная деревьями, покрытыми снегом и все остальное - окутано тайной.

Но я всё знаю.

Он многое рассказал мне об этом месте, о доме, земле, цветах, стеклянной оранжерее.

Я осматриваюсь, чтобы найти путь внутрь, но мне мешают ворота и каменный забор в высоту почти девять футов, по которому просто невозможно забраться.

Да и какой смысл в этом? Все равно за этой стеной меня ничего не ждет. Я даже не уверена, почему здесь, и когда смотрю вниз на мои покрасневшие, почти малинового цвета руки, пораненные льдом, я знаю - пришло время уходить.

- Милочка, ты в порядке?

- Просто поскользнулась и упала на лед, пока бегала по магазинам, - лгу я, пока Айла рассматривает мои грязные, влажные слаксы, которые стали такими из—за того, что я провела день, сидя на покрытой снегом земле. Я знаю, что выгляжу ужасно, и часть меня, хорошо обученная, хочет расправить плечи и высоко задрать голову, но слабость молит опустить плечи и принять объятия, которые, я уверена, Айла готова мне предоставить. Я не знаю, что выбрать.

- Ты ужасная лгунья, милочка, - говорит она, берет меня за руку, ведет к обеденному столу и усаживает меня за него.

Она идет на кухню и быстро возвращается с чайником, чашкой и блюдцем. Я наблюдаю, как она наливает горячую воду в чашку с пакетиком чая, прежде чем ставит ее передо мной.

Я не опровергаю ее обвинения во лжи. Я слишком выжата эмоционально, чтобы играть в такие игры, и затем она добавляет:

- В твоих глазах отпечаталась боль.

И так оно и есть.

За прошедшие пару недель я плакала больше, чем за всю свою жизнь. Пик научил меня, как прятать мои эмоции, жить как робот, чтобы никто не причинил мне боль, и я хорошо усвоила этот урок. Но я не чувствовала, что у меня есть силы отключить все эти эмоции сейчас.

Мои глаза - постоянный оттенок розового, а слезы из глаз нежно обжигают кожу вокруг них. Макияж только приносит дополнительное раздражение и жалит кожу, поэтому я использую только пудру, чтобы выглядеть настолько презентабельно, насколько это возможно.

Но я должна задаться вопросом, почему меня вообще заботит, как я предстану перед другими. Я в тысяче милях от Америки. Мне больше не нужно притворяться или бороться, потому что я уже потеряна.

Я больше не хочу быть Ниной. Я не хочу быть глупой миссис Вандервол. С этим покончено. Нечего терять, потому что все уже потеряно. Возможно, я смогу перестать бороться, перестать лгать, перестать бояться и прятаться. Первый раз с тех пор как мне было восемь лет и меня оставили гнить в Позене я, наконец, могу сейчас дышать. Я бы хотела знать, как. Прошел почти двадцать один год, пока я задыхалась, и когда смотрю на Айлу и вижу, что годы отметили ее лицо морщинками, я говорю ей немного больше правды.

- Я ходила к дому, которым он владел.

Она тянется через стол и кладет свою руку на мою.

- Ты сказала, что потеряла его. Что произошло? Он оставил тебя?

- Да, - я задыхаюсь, пытаясь сдержать слезы. - Он умер.

- Благослови тебя, милочка. Мне жаль.

Тяжело сглотнув, мы сидим некоторое время, затем она разрывает тишину и говорит мне:

- Я потеряла своего мужа восемь лет назад. Ничего не сравнится с потерей человека, которому вы отдали душу. Когда ты вкладываешь все, что у тебя есть - все, кем ты являешься - в одного человека, который обещает заботиться о тебе, ты становишься тенью этого человека, совершенно уязвимой по отношению к нему. И когда он уходит, он забирает и тебя с собой, но, тем не менее, ты остаешься здесь, продолжаешь жить своей жизнью, как будто у тебя есть что—то, ради чего жить.

- Тогда зачем продолжать жить?

- Ну, - начинает она, оглядываясь на каминную полку, где в линию стоит много фотографий в деревянных рамках. - Для меня это моя семья. Мои дети. Это заняло время, но, в конечном итоге, я нашла силу, чтобы взять себя в руки и жить для них.

Я сканирую пространство, занятое семейными портретами, и когда поворачиваюсь к Айле, она улыбается, спрашивая:

- У тебя есть дети?

Ее вопрос сильно бьет по мне. Я не уверена, как ответить, потому что прошло не так много времени, с тех пор как у меня был ребенок. Малыш. Маленький малыш, который рос в моей утробе, и сейчас она пуста. Поэтому я просто говорю:

- У меня нет семьи, только я.

- Твои родители?

Качая головой, я повторяю.

- Только я.

Вместо того чтобы сказать мне, как она сожалеет об этом факте, она делает все возможное, чтобы приободрить.

- Ты так молода. У тебя есть время пожить. Я была старой женщиной, когда мой муж ушел, но ты... на твоей стороне молодость. Ты еще можешь пожить. Ты красива, ты снова полюбишь, и у тебя есть время создать свою собственную семью.

- Я не думаю, что достаточно сильная, чтобы снова влюбиться. - А также я не заслуживаю любви после всего, что сделала.