Читаем Unknown полностью

Ложась спать, Ванда дала себе зарок проснуться затемно, но когда она открыла глаза, на дворе уже вовсю сияло солнце. В приютившей их с московитом избушке, кроме самой Ванды не было ни души.

Она вспомнила, что перед сном Медведь и его дети собирались идти на битву с татями и приглашали боярина с собой.

«Но почему они не разбудили меня? – закусив губу, с обидой подумала девушка. - Ладно, звероловы сочли, что я буду им обузой! Но ведь Орешников знает, какова я в бою, что же он меня не покликал?»

Ей хотелось рыдать от досады, но она сдержала слезы, памятуя

о том, что королевскому гонцу не подобает выказывать слабость.

Ванда вышла на двор и, умывшись студеной колодезной водой, прогнала остатки сна. Но избавиться от тревоги девушке не удалось. Орешников наверняка сейчас рисковал жизнью, а Ванда ничем не могла ему помочь.

Она сама не разумела, почему так переживает за московита. Может, оттого, что была ему благодарна? Ну да, конечно!

С первых мгновений встречи боярин не давал ей упасть духом, сражался с ее обидчиками, лечил раненую ногу...

И хорошо лечил! Кашица из пережёванного подорожника к утру погасила жар в порезе, и теперь девушка ступала почти безболезненно.

Солнце уже высоко поднялось, но еще не жгло, и в чаще радостно пели птицы. Ванде вспомнились волнения минувшего дня, последовавшей за ним ночи.

Ныне они казались девушке нереальными, словно сон или наваждение. Многое из того, что случилось с ней за эти сутки, Ванда желала забыть, но одно из событий ей все же хотелось сохранить в памяти. Этим событием была встреча с московитом...

Она вспомнила, как впервые встретилась с ним глазами, когда тщетно пыталась вытащить из ноги занозу. Затем их разговор на привале. Еще тогда Ванда отметила внимание, с коим слушал ее невольную исповедь Орешников.

Словно очередная бусина, нанизанная на нить памяти, перед внутренним взором девушки промелькнули сумрак избы, коптящая лучина в свитце и переливы струн, звучащих под руками боярина...

Ванда невольно улыбнулась, вспомнив, как они с московитом устраивались на ночлег. Места в обиталище Медведя было немного, и охотник велел им почивать на одних полатях. Ванде сие казалось немыслимым, и она взбунтовалась против сна рядом с мужчиной.

- Обещаю не храпеть! – уверил ее Орешников. - А если всхрапну разок-другой, пусть меня поразит гром небесный и пригвоздит к сему месту молния!

- Ладно! – неохотно согласилась разделить нары с московитом Ванда. - Только положи между нами клинок!

- Клинок? Это еще зачем? – искренне изумился боярин.

- Чтобы у тебя был меньше соблазн... – зарделась от стыда Ванда. - Знаешь, в детстве я слыхивала одну балладу. Там рыцарь и дева, странствовавшие вместе, были вынуждены ночевать в одном шатре. Поскольку рыцарь дал обет не прикасаться к своей спутнице, то, борясь с искушением, клал меж ними свой меч!

- Если витязь не одолеет искушение, лежащий меч его не остановит! – рассмеялся Орешников. - Посему, чтобы тебе слаще спалось, я воткну саблю в ложе меж нами!

- Ишь, чего удумали! – загремел на постояльцев Медведь. - Полати мне хотите испортить? Ану, живо спать, озорники!..

Ванда поймала себя на том, что невольно улыбнулась, вспомнив об этом.

- Почему он не разбудил меня? – с тоской и болью вопрошала себя девушка. - Жди его теперь, гадай, что с ним сталось! Ну, ничего, пусть только вернется. Мигом узнает мой гнев!

От волнения ее сердце рвалось из груди, и едва Орешников в сопровождении Медведя с сыновьями ступил на подворье, Ванда бросилась к нему, дабы излить свою ярость.

- Как ты мог не взять меня с собой! – обиженно кричала она, колотя боярина по груди своими маленькими кулачками. - Пришибу тебя, ей-богу, пришибу!

Но губы девушки улыбались, и по щекам ее текли слезы счастья.

- Что ты, панна, разве можно так бить? – ласково отвечал боярин. - Еще руки себе повредишь! Я просто хотел, чтобы ты отоспалась. Да и к чему тебе глядеть на побоище? Не женское это дело!

- Пришибу!.. – всхлипывая от радости, шептала Ванда. - Никогда, никогда больше так не делай!

- Чудная какая! – промолвил, подойдя к Медведю, его первенец Савва. - Дерется, а сама плачет!

- Тебе сие не понять! – со вздохом ответил отец. - Молод ты еще! Любовь у них с боярином, я уразумел это, едва взглянув на них!

- Разве когда любят, бьют? – с сомнением поглядел на отца Савва.

- Когда мужик бабу бьет, любви и впрямь нет! – усмехнулся старатель. - Ну, а когда баба мужика колотит, то может и быть!

- Что ж это, коли я женюсь по любви, жена тоже будет меня поколачивать? – изумился молодой охотник.

- Еще как будет! – рассмеялся Медведь. - На то она и любовь!

ГЛАВА №48

Хриплый звук трубы возвестил о начале судебного поединка. Закрывшись щитом и опустив забрало, Флориан погнал коня навстречу врагу.