Читаем Unknown полностью

Ольгерд не уставал ее удивлять. Выросший на лоне природы, с сокольничьими и псарями, он чувствовал себя в лесу уверенно и свободно, как у себя дома. Для шляхтича не представляло трудности отыскать пищу под пологом Старого Бора.

Вчера в обед он угощал княжну грибами, поджаренными на костре, под вечер же поймал в ручье голыми руками большую рыбину, которую они с наслаждением съели, любуясь красками заката.

Позади у беглецов осталась большая часть пути, и, завершив дневной переход, они вышли к опушке Старого Бора. Но покидать лес рыцарь не спешил. Он должен был убедиться в том, что на открытом месте их не подстерегают тати.

Пока Эвелина спала, он с кошачьей ловкостью взобрался на дерево, дабы обозреть окрестности. Предрассветная степь дышала свежестью и покоем, над зарослями чабреца призрачными лоскутами плыл туман.

Вдали на краю неба темнела громада Самборского замка, сквозь пелену тумана казавшаяся бесформенным нагромождением скал.

Ольгерд знал: когда поднимется солнце, крепость предстанет во всем своем величии, но времени ждать восход светила у них с княжной не было. Выступать в путь нужно было без промедления.

Под прикрытием тумана у беглецов было больше шансов дойти незамеченными до замка. С восходом же солнца они стали бы видны, как на ладони, всякому татю, подстерегающему их в степи.

К счастью, пока Ольгерд не обнаружил признаков неприятеля, но в любой миг все могло измениться. Посему нужно было спешить.

Спустившись с дерева, шляхтич двинулся к месту, где почивала княжна, но хруст ветки за спиной заставил его резко обернуться. Рука привычно легла на рукоять меча, но замерла, так и не обнажив оружия.

Позади рыцаря, зябко ежась от утренней сырости, стояла Эвелина. Ольгерд облегченно вздохнул.

- Пресвятая Дева! – в сердцах молвил он. - Отчего вы не окликнули меня, княжна? Вы же знаете, люди, подобные мне, заслышав за спиной шаги, первым делом хватаются за меч! Я же мог испугать вас!

- Простите меня, пан Ольгерд, - виновато потупила взор Эва. - Проснувшись, я не обнаружила вас поблизости и пошла искать. Кстати, я вам благодарна за угощение. В жизни не пробовала ничего вкуснее!

- Это вы простите меня, вельможная панна! – мягко ответил Ольгерд. - Мне следовало быть более осторожным. Но я рад, что нет нужды прерывать ваш сон. Нынче самое время выступать на Самбор.

Туман над полем укроет нас от глаз недругов и поможет незаметно дойти до крепости. Поспешим же, моя госпожа!

Без лишних слов Эвелина стала собираться в дорогу. Приготовления к походу не отняли много времени, поскольку вся поклажа княжны состояла из теплого дорожного плаща, подаренного ей накануне Ольгердом.

Шляхтич усадил девушку боком в седло, сам же сел на спину коня позади спутницы. Законы знати требовали, чтобы рыцарь и его дама занимали места на конской спине в обратном порядке, но Ольгерд пренебрег этикетом.

Если бы за ними увязалась погоня, он, сидя за спиной Эвы, мог бы прикрывать ее от стрел собственным телом, а это было куда важнее придворных правил.

Прежде чем солнечные лучи разорвали спасительную дымку тумана, беглецы тронулись в путь. Конь Ольгерда неслышно ступал по мокрой траве, и это внушало шляхтичу веру в то, что им удастся не привлечь внимания татей.

Но тревога все же не покидала молодого рыцаря. Он знал, что расслабляться рано, и время от времени оглядывался по сторонам.

Беспокоило его и состояние Эвелины. Всю дорогу от лесного озера, где на них напал неведомый враг, и до последней лесной стоянки княжну не покидала хандра. Как ни пытался шляхтич отвлечь девушку от горьких раздумий, ему так и не удалось надолго вырвать Эву из объятий печали.

- Отчего вы грустны, моя госпожа? - обратился к ней Ольгерд. - Нынче у нас нет повода для страданий! Враг остался далеко позади, скоро мы достигнем Самбора, где вы будете в безопасности. Самое время приободриться!

- Благодарю вас, мой добрый Ольгерд, - молвила в ответ Эвелина, - всю дорогу вы как истинный рыцарь заботитесь обо мне и не даете пасть духом. Не вы причина моей скорби!

- Что же тогда? – осторожно вопросил ее шляхтич.

- Меня мучает совесть... – с болью произнесла Эвелина. - Моя прихоть стоила жизни стольким людям...

Дорота, Олдона, ваши воины, следовавшие со мной в Самбор, были бы живы, если бы не мое желание узнать новости о любимом...

Отчего из-за моих чувств должны страдать другие?

- Что ж, и я скорблю о погибших, княжна, - вздохнул Ольгерд, - однако не вините себя понапрасну. Будь вам известно грядущее, вы бы не отправились в путь и избежали бы западни.