Читаем Unknown полностью

Словно на дрожжах, в перестроечный период, на развалинах “почившем в бозе” Советского Союза выросло мафиозное чудовище, называемое рэкетирство. Члены их преступной организации пользуясь незащищенностью представителей малого и среднего бизнеса “крышевали” их, вымогая себе “мзду”.

Власть была парализована. Будучи не в состоянии навести порядок, и положить конец браконьерскому беспределу, так называемый лицензионный лов осетровых рыб, отдали на откуп частным компаниям с “указанной квотой вылова”. А те, под крышей бандитских структур, лицензионные квоты безусловно не соблюдали.

Под бандитскую мафиозную “крышу” попали не только браконьеры и частные компании, но и колхозные рыболовецкие бригады и сейнера с сотрудниками ЮгНИРО, ведущие научный облов для мониторинга за состоянием численности осетровых рыб. Они шантажировали их и изымали значительный процент от вылова рыбы, угрожая насилием им и их семьям.

Работая в тот период научным наблюдателем в рыболовецких бригадах и на сейнерах, я был не только свидетелем, но и участником вышеуказанных событий и не раз конфликтовал с бандитскими отморозками.

Они сразу же потребовали увеличивать количество выставленных сетей на порядок, и более, чем предусмотрено в разрешении на научный облов. Мои возражения и возмущения противоправными мерами бандитских группировок в расчет не принимались, также как и протесты и рекламации руководства института. Вера в праведный суд и защиту правоохранительных органов, после бесплодных просьб навести порядок в данной ситуации, бесследно исчезла, тем более, что большая их часть работала под прямым прикрытием правоохранительных органов. Те, кто отказывался платить дань рэкетирам, плохо кончали. Их, как правило, в назидании другим, наказывали.

Едва появилась на свет мафиозная рыбная группировка, как новоявленный “контролер” вышеуказанной криминальной структуры пришел на наше судно и, следуя лозунгу В. И. Ленина “Учет и контроль” в его статье “Как организовать соревнование?”, глаз не спускал с каждой выловленной рыбки, записывая их в свою записную книжку. После окончания трудовых будней машина рэкетиров подъезжала к причалу и забирала большую часть рыбы, оставляя лишь незначительную долю рыбакам для прокорма и стимула в дальнейшей работе. Проводить промеры контролер мне не мешал, но отпускать белугу и молодых рыб осетра и севрюги было не в их интересах. Когда я попытался выбросить небольшую белугу за борт, “контролер” рыкнул на меня и, достав из кармана кожаной куртки пистолет, стал кричать и угрожать, размахивая им.

Рыбаки встали на мою защиту и пригрозили ему, что если он еще раз вытащит пистолет, то отправят в море кормить рыб. Видимо он испугался, так как, спрятав его, больше не вытаскивал, и не препятствовал мне выбрасывать молодь рыб за борт, лишь зло зыркал глазами. Но на следующий день бандиты отвезли меня к своему высокому начальству, на разбор конфликта. Ничего хорошего от встречи я не ожидал. Но, на мое удивление, бандитский шеф оказался вполне понятливым. И совершенно не походил, в моем представлении, на типичных бандитов-мафиози - вульгарных, циничных, с накачанными мышцами, в яркой спортивной одежде. Одет он был подчеркнуто строго, в приличном костюме. Встретишь его в городе, и примешь за обычного рядового чиновника. Лишь в глазах мелькала какая- то жесткость. Говорили, что по национальности он грек. Ну, да понятно, почему его на рыбку завлекло. Генетические корни сказываются. Да я и сам, по материнской линии – грек, также в море потянуло. Расспросив меня о причинах инцидента, только хмыкнул и, с любопытством посмотрев на меня, спросил, нужно ли обязательно выбрасывать молодь осетра и белугу за борт? Я со знанием дела объяснил ему, что грозит в перспективе запасам осетровых рыб при уничтожении не только взрослой части популяции, но и младших возрастных групп. И если в последующие годы он будет еще продолжать “курировать” рыбную отрасль (но про себя подумал, что если его не пристрелят конкуренты), то об этом надо заботиться уже сейчас. По-моему его проняло, да и на дурака он не был похож. Попрощавшись, он сказал, чтобы я занимался своей работой, и ни о чем больше не беспокоился.

Во время этой встречи я не мог себе представить, что он мог давать приказ убивать людей за неподчинение, то есть за отказ давать “мзду”. Но внешность, как говорят, бывает обманчива. А жаль! Когда я навещаю на кладбище моих погребенных родителей и прохожу мимо его могилы с гранитной глыбой-памятником, то порою думал “А ведь ты мог быть неплохим учителем или продвинутым чиновником и руководителем, жить долго, возможно счастливо, если бы не проклятое перестроечное время разбудившей в твоей душе алчность к наживе. И ты не выдержал нравственного испытания, поддался соблазну ухватить преступным путем жар-птицу за хвост. И захотел много денег, причем, очень много. Нужны ли они тебе теперь!”