Читаем Unknown полностью

   - Ничего существенного, товарищ Сталин. Ольга весьма болезненно реагирует в последнее время на разговоры о новом вооружении. Ее очень мучают видения приближающейся войны, особенно ее первых месяцев. Там очень много совершенно невероятных событий. Тем не менее, она уверена, что так может случиться, если мы не предпримем соответствующих организационных мер. Например, она совершенно серьезно утверждает, что может быть ситуация, когда вы, в субботу вечером, в 23-00, подпишите приказ об объявлении военной тревоги во всех частях РККА расположенных на западной границе, а через пять часов, в четыре утра, его выполнит лишь Балтийский военный Флот и частично пограничная служба. Все остальные воинские части будут спать беспробудным сном. Тысячи вражеских самолетов пересекут границу, а на десятках военных аэродромов не поднимется в воздух ни один истребитель. Все будут спать. Дескать, диверсанты порежут телефонные провода, а рации никто не слушает. Я попытался с ней спорить, что это совершенно невозможно и ни один разумный человек в такой бред не поверит. В ответ она меня спросила: - "Когда Гитлер введет войска в Судетскую область?". Я ей осторожно отвечаю, что никаких объективных сведений о таком развитии событий не существует, кроме ее заявления, что это произойдет в октябре. А она мне: - "Это произойдет первого октября. И пока вы, Артур Христианович, не сделаете так, чтоб это произошло хотя бы второго, не сомневайся в том, что я вам говорю. Более того, постарайтесь сделать так, чтоб в этом не сомневались другие. Это ваш единственный шанс спасти страну и двадцать миллионов жизней. Попытайтесь представить себе эту цифру. Если вы будете восемь часов в день, каждую секунду расстреливать по человеку, вам надо будет два с половиной года работать без выходных и без праздников, чтоб перестрелять такое количество народа. А теперь подумайте, может пора перестать быть добренькими и прекратить попустительствовать пьяницам и бездельникам по недоразумению считающих себя командирами РККА. Расстреливать по одному такому командиру каждый день намного проще. За два с половиной года едва тысяча набежит. Эта тысяча расстрелянных, сохранит жизни миллионам". И ушла, хлопнув дверью. Дверь пришлось ремонтировать. Я понимаю, что это все ерунда, но я был обязан вам это рассказать. Ведь она права, я не могу отсрочить ввод германских войск даже на день...

   - Женщин, которые всегда правы, вместо благодарности почему-то постоянно хочется задушить... но то, что она сказала, мы проверим. Мы обязаны это сделать! - хрустнувший в руке карандаш прозвучал как выстрел. - Объявить учебную тревогу недолго, подождем до субботы. Мимо таких фактов, мы проходить не имеем права. Армия, которая спит, а не охраняет мирный сон советских граждан, нам не нужна. И командиры такие нам не нужны. Вы свободны, товарищ Артузов. Бумаги я просмотрю позже. Если мне понадобятся официальные представления от вашего ведомства, вам сообщат.

   - Слушаюсь.

   Оставшись один, он еще долго ходил по кабинету, то вытаскивая из кармана трубку, то засовывая ее обратно. Нарисованная картина спящей страны беззащитной перед внезапным нападением, тысячи заснувших на своих ответственных постах, где они под страхом трибунала обязаны не сомкнуть глаз, поражала своей нереальной правдоподобностью.

   Сталин вдруг пронял, что он, давно поставивший свои эмоции на службу делу и не принимающий ни одного решения без глубокого, всестороннего анализа со специалистами, просто не знает что делать, если сказанное окажется близким к реальности. Пространство его власти съежилось до размера кабинета, за окнами которого жизнь текла по каким-то своим законам, которые не хотели помещаться и постоянно вылезали за рамки картины мира созданной в голове.

   - Ничего. Двадцать шестого я буду знать правду. И если это была глупая шутка, тебе это дорого обойдется зазнавшаяся девчонка! Несмотря на все твои заслуги и предсказания.

   Очередной карандаш треснул в его пальцах. Пробормотав себе под нос что-то на родном языке, Сталин выбросил обломки в корзину.

   ***

   Двадцать пятого июня, в субботу, товарищ Тимошенко и товарищ Берия получили телефонограммы явится в Кремль, в кабинет товарища Сталина. Товарищу Берия в 19-45, а товарищу Тимошенко в 22-45.