Читаем Универсальный многослов полностью

Что значит пожелать чего-либо? Это значит поверить самому себе. То есть взять на себя ответственность за собственное желание и в конечном счете – за свою жизнь.

Я хочу работать по такой-то профессии.

Я хочу любить этого человека.

Я хочу дружить с этим человеком, а с этим – не же лаю.

Я хочу в отпуск ехать только туда-то, чтобы заниматься только тем-то.

Страшно?

Конечно!

Желание – это решение, за которое потом придется отвечать перед самым суровым судьей – перед самим собой.

По сути, борьба со своими желаниями – это борьба с самим собой, то есть с Создателем.

Вы созданы для одной жизни (и Ваши желания указывали Вам на нее), а проживаете другую.

Нет ни одного желания, которое невозможно было бы выполнить.

Проблема не в обстоятельствах, которые, как нам кажется, мешают наши желания выполнять, а в нас самих: в неумении формулировать свои устремления; в страхе перед ними; в том, что жить, ориентируясь на чужие желания, – проще и безответственнее…

Впрочем, есть одно желание, которое нам не удастся выполнить никогда: жить вечно.

Говоря о взаимоотношениях человека и Бога, нельзя, конечно, не поговорить о смерти.

Ну что ж, в следующей главе о ней и поговорим.

VI. Смерть

Понятно, что смерть – одна из самых серьезных и важных философских категорий, споры о которой обожают философы.

Но, с другой стороны, отношение к смерти сильно влияет на жизнь всех, даже нефилософов.

В отличие от многих психологов и философов я не исхожу из того, что страх смерти – основной в жизни человека. Большинство из нас не так уж часто думает о смерти. Но периодически о ней задумываются все, и эти размышления оказывают большое влияние на наше проживание на Земле.

Отношение к смерти зависит только и сугубо от веры человека в Бога.

Напомню еще раз: насколько мне известно, в мире нет ни одной религии, в которой отсутствовал бы основополагающий тезис о бессмертии души.

В сущности, все размышления о смерти сводятся к одному вопросу: есть ли бессмертие (в каком именно виде – это детали) или нет?

Справедливости ради стоит отметить: подавляющее большинство великих писателей и философов (если не все) не ставили под сомнение бессмертие человеческой души. А гении литературы и философии потому и гении, что могут почувствовать нечто такое, что обычному человеку почувствовать не дано.

Вот, например, что писал великий Сенека: «Кто сказал, что умирать страшно? Разве кто-то возвратился оттуда? Почему же ты боишься того, о чем не знаешь? Не лучше ли понять намеки неба? Заметь: в этой жизни мы все время болеем – то этой болезнью, то другой. То нас донимает желудок, то болит нога. Со всех сторон в этом мире нас преследует дыхание болезней, ярость зверей и людей. Со всех сторон нас будто гонят отсюда прочь. Так бывает лишь с теми, кто живет НЕ У СЕБЯ. Почему же тебе так страшно возвращаться из гостей домой?»

Впрочем, есть немало людей, которые не поймут великого философа: эти люди по-настоящему любят жизнь и не хотят с ней расставаться. Но даже те, кто готов подписаться под словами Сенеки, для кого жизнь – повод для печали, все равно привыкают жить.

Не потому ли мы так боимся смерти, что жизнь – наша самая главная привычка?

Испокон веку человечество считало, что жить – хорошо, умирать – плохо. Жизнь всегда изображали светлыми, яркими красками, смерть – мрачными. Символы жизни всегда прекрасны – например, ангелы. Символы смерти ужасны – скелеты, черепа.

Жизнь принадлежит Богу и дается как Дар. Смерть этот Дар отнимает.

В таком подходе есть величайшая мудрость. Если бы мы были убеждены, что смерть – это дар, что она как минимум столь же прекрасна, как жизнь, а может быть, и лучше, человечество уже давно погибло бы.

Почему самоубийц всегда хоронили за церковной оградой и без отпевания? Потому что они позволили себе распорядиться тем, что им не принадлежало. Они отшвырнули Божий дар.

Почему Церковь всего мира выступает против эвтаназии? Потому что, как бы страшно это ни звучало, муки – тоже от Бога и, может быть, в другой жизни, которая наступит за порогом смерти, за эти муки человеку воздастся.

Если мы вообразим Бога как некую непознаваемую, но все-таки – Реальность, то легко представим, как трудно было Ему заставить людей полюбить жизнь, если душа бессмертна.

Такая задача под силу только Создателю.

Одна моя знакомая, человек очень умный и образованный, как-то сказала мне: «Я не могу поверить в Бога лишь по одной причине. Если Он существует, то почему допускает смерть детей?»

Перейти на страницу:

Все книги серии Многослов

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология