О своей утраченной во время войны диссертации Ваня не горевал. На фронте у него сформировалась совершенно новая идея: рассмотрение принципа соответствия (сформулированного Нильсом Бором в 1913 году как важнейшего методологического принципа физики двадцатого века) в качестве механизма исторической преемственности в развитии физического знания. «В течение последних десятилетий постепенно все яснее и определеннее в физике складывалась одна в высшей степени замечательная идея, неуклонно пробивающаяся через поток сменяющих друг друга физических воззрений, - писал в своей работе Иван Васильевич. - Суть этой идеи состоит в формулировке некоторого закономерного взаимоотношения между теориями, признанными ныне “классическими”, и новейшими теориями, возникающими под напором неумолимых фактов, неустанно поставляемых природой все возрастающему искусству экспериментаторов». На больщом фактическом материале истории науки он показал, что принцип соответствия имеет, по сути дела, универсальное методологическое значение.

Ваня уволился из ЦК в конце 1947 года, а в феврале 1948 года диссертация практически была завершена.

С рукописью ознакомился президент АН СССР Сергей Иванович Вавилов [86]. «Глубокоуважаемый Иван Васильевич! - писал академик. - Я прочел Вашу работу, она показалась мне интересной и новой по постановке вопроса. Вы правы, что до сего времени почти не обращали внимания на теоретикопознавательное значение принципа соответствия в физике. С Вашими выводами философского характера можно, по-видимому, согласиться полностью».

Я, выполняя просьбу Вани, на защите не присутствовала.

- Буду сильнее волноваться, - сказал он.

Однажды встретила доктора философских наук Васецкого (когда-то я редактировала его книжку) и услышала от него восторженный отзыв:

- Оригинальный и совершенно новый для советской философии труд!

Я очень жалела, что тайком от Вани не пробралась в зал, где происходило обсуждение диссертации. И Васецкий, и Кедров, и некоторые другие ученые восхищались не только самой работой, но и тем, как проходила защита. По их словам, Иван Васильевич, чрезвычайно красиво и точно отвечая на многочисленные вопросы, продемонстрировал великолепное знание состояния современных физических теорий. Труд его был смелым еще и потому, что вопреки всеобщему «угару изоляционизма» в нем четко и ясно была показана связь нашей науки с мировой. Опыт и теории зарубежных ученых излагались спокойно и обстоятельно, с большим уважением к таким именам, как Бор, Гейзенберг и другие. Эту работу до сих пор рекомендуют студентам для изучения как классическую! [87]

Кратово

Летом, после защиты диссертации и зачисления в Институт философии, Ваня взял отпуск, и мы сняли в Кратове большую дачу Хозяйка - родственница посла Майского, мать артистки Н. Шеффер из ЦДТ - попросила сразу за весь сезон шесть тысяч. Я засомневалась:

- Мало ли как сложатся отношения?

- Люди нуждаются в деньгах сейчас, - сказал Ваня и отдал деньги полностью.

Буквально на другой день весь верх, который по договоренности был сдан нам, заняли сестра хозяйки и ее гости; на кухне нас стали так теснить, что и Ваня понял: надо уезжать. А хозяйка заявила:

- Пожалуйста, только деньги мы вернем, когда сможем.

Я потребовала расписку на пять с половиной тысяч рублей, но она писать ее отказалась. В разгар сезона снять другую дачу? Таких денег у нас не было. Решили остаться.

Настроение у Вани портилось, как только он видел этих мошенников, а видеть их приходилось каждый день. Отдых был безнадежно испорчен. К тому же во время игры в волейбол Ваня попал ногой в какую-то выбоину. Утром я увидела, что от боли он не может ходить. Привела местного хирурга. Та посоветовала непременно сделать рентген, для чего надо было ехать в Москву. Прошла почти неделя, опухоль с ноги не спадала, он терпел боль, но на рентген ехать отказывался. До поезда идти было далеко, а вызвать такси можно было только из Москвы с оплатой в четыре конца. Рассказала об этой «истории» у себя на работе. Мой начальник A.C. Федоров меня отругал:

- Бери мою машину, поезжай за ним и вези в Склифосовского!

У Вани оказался закрытый перелом лодыжки.

Через неделю его выписали, закованного в гипс. Так, на костылях, он и проковылял почти все лето. Но Ваня был весел, взялся писать большую статью и шутил, что со сломанной ногой он стал более «усидчив» (статья вскоре была опубликована, и мы получили за нее большой гонорар, весьма нам пригодившийся).

В середине лета к нам приехали Ванины родители. Неожиданно Александра Васильевна приревновала Василия Ивановича к Мавруше - только потому, что она, разливая чай, первый стакан подала ему. Меня это рассмешило:

- Вы, в ваши годы?... ха-ха-ха, к кому? К Мавре... ха-ха!

Александра Васильевна потребовала, чтобы я извинилась перед ней. Я это сделала. Тогда она поставила ультиматум:

- Или я живу на даче, или ваша Мавра!

Ваня возмутился:

- Мама, но кто же будет нянчить Наташу и готовить на всю нашу ораву?

- Я, - гордо отвечала она. - Я справлюсь!