Читаем Умру вместе с тобой полностью

Но Миронов и в этот раз стрелять не стал. Догнал ее уже у самой двери и шарахнул с силой об эту дверь, так что она закричала от боли. А он заломил ей руки за спину, защелкнул наручники и поволок ее за шиворот из хранилища.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу вас!! Ненавижу!! – кричала Савкина.

И эхо гулко отзывалось на ее истошные крики в мертвом коридоре, залитом мертвым белесым светом флуоресцентных ламп.

И она все кричала, кричала, проклинала их – и в машине по дороге из морга, и в полиции… И ее вопли наполняли УВД, словно мутная дождевая вода дырявую бочку. И некуда было скрыться тем, кто все это «расследовал по горячим следам». И уши руками не закроешь.

Катя слышала безумные проклятия, доносившиеся из дежурной части, у Миронова в кабинете. Ноутбук, подключенный к камерам, все еще работал, демонстрируя, как там, в морге, бестолково суетится приехавшая опергруппа, ошарашенная всем происшедшим.

Владимир Миронов, с грохотом открыв дверь кабинета, захлопнул ее за собой с силой, словно пытаясь хоть так заглушить крики. Швырнул на стол мобильник, отнятый у Савкиной.

– Сейчас звонили по номеру, что ей дала Изи Фрияпонг. Это ведь она ей платила. Все глухо. А код номера мобильного – это код Ганы.

Я ЖЕ НИКОГО НЕ УБИЛА, НЕ ОГРАБИЛА! У МЕНЯ МУЖ ПРИ СМЕРТИ! КТО ЕМУ УКОЛ ОБЕЗБОЛИВАЮЩЕГО УТРОМ СДЕЛАЕТ?! ОН ЖЕ ПОДОХНЕТ ИЗ-ЗА ВАС!

Миронов выключил камеру, переключился на интернет и кликнул вслепую на какую-то ссылку:

Громкие звуки хита восьмидесятых. Тако – Puttin on the Ritz…

Миронов снова кликнул, чтобы только заткнуть фокстрот. Какой-то канал на «Ютьюбе» из «недавно запущенных». Блогер в роли оракула. И кадры из старых телевизионных репортажей. Школа искусства в Одинцове на Николиной Горе сразу после того, как все там тогда закончилось. Спецназ, военные, «Скорые», журналисты, врачи. Носилки, а на них Валентин Романов. Его окровавленное лицо. Рядом с носилками на руках медбрата «Скорой» пятилетний Феликс, чумазый от пороховой гари, вырывается из рук, выскальзывает, как угорь, бежит к носилкам, к Романову…