Читаем Умрешь, если не сделаешь полностью

Рядом с фортом в симпатичной хижине, обитой белыми досками, располагалось кафе, на стене которого были нарисованы два сидящих констебля викторианских времен. Эта картина всегда вызывала у Шэрон улыбку. Здесь продавали мороженое, сэндвичи и безалкогольные напитки. Однако сегодня что-то изменилось. Что-то было не так. Шэрон прибавила шаг и вскоре заметила, что поверх картинки с констеблями кто-то написал краской огромными буквами: «Свиньи[7] = Грязь» и «Мик любит большие сиськи».

Шэрон считала, что сообщать о всех случаях вандализма – ее гражданский долг, и ужасно злилась из-за того, что важную часть истории Сассекса так плохо охраняют. Она оглянулась – не появилось ли других новых граффити? – и ее орлиный взгляд подметил кое-что еще.

Шэрон хмуро посмотрела на стальную дверь, которая вела к одному из шести помещений с пушками. Однажды ее водил туда Гэри Бэйнс, причем попасть в расположенную ниже уровня моря камеру удалось только во время отлива. Хотя она числилась в очереди на реставрацию, дело до этой орудийной площадки наверняка дойдет не скоро.

Дверь выглядела непривычно. Как-то по-другому. Шэрон подошла ближе. Перед уходом на пенсию она была специалистом по обеспечению последовательности на съемках кино и сериалов. Шэрон ушла на пенсию, чтобы оставалось больше времени на выставки собак, но мозг по какой-то причине остался запрограммированным на поиск странностей. Вот и сейчас он обнаружил странность.

Вместо ржавого замка, висевшего здесь еще вчера, появился новый, с блестящей цепью. А единственным человеком, который мог его заменить, был Гэри Бэйнс, неделю назад уехавший отдыхать в Корнуолл. Правда, вернуться он должен вот-вот…

Шэрон достала мобильный из кармана куртки и набрала номер экстренной службы 999. Когда на том конце ответили, попросила связать ее с полицией.

После целой минуты ожидания послышался женский голос:

– Полиция, отдел экстренной помощи, что у вас случилось?

– Вы всегда так долго отвечаете? – возмущенно сказала Шэрон Сэмпсон.

– Прошу прощения, мадам, у нас очень много звонков. Что произошло?

– Я хочу сообщить о новом случае вандализма в Форте Шорхэм и еще кое о чем подозрительном.

– Подозрительном?

– Тут новый замок, я не знаю, откуда он взялся. Боюсь, ирландские цыгане воруют металл с пушки – они же повсюду его воруют.

– Вы находитесь у Форта Шорхэм? Назовите, пожалуйста, ваше имя и номер телефона, – попросила диспетчер Грейс Холкхэм, хотя и так знала, что звонит Шэрон Сэмпсон – одна из завсегдатаев. Тем не менее она послушно занесла в систему сообщение о преступлении.

Женщина продолжала описывать граффити и подозрительный новый замок, добавив, что ответственный за форт находится в отъезде. После этого диспетчер сказала:

– Извините, мадам, вы позвонили в экстренную службу, а ваша ситуация срочной не является. Вам лучше набрать номер 101 для ситуаций, не требующих немедленного вмешательства.

– Послушайте, – с негодованием ответила Шэрон, – если вы не считаете разрушение нашего наследия экстренной ситуацией, это еще ничего не значит. Надеюсь, вы займетесь этим делом и пришлете сюда полицию как можно скорее.

– Я постараюсь, мадам, – заверила ее Грейс Холкхэм.

– Верится с трудом, – сказала Шэрон Сэмпсон.

– Боюсь, мадам, у нас сейчас очень много работы. И в основном из-за звонков вроде вашего, – не удержавшись, добавила Грейс.

Шэрон отвлек лай, и она с тревогой глянула на Бекса, который, громко гавкая, побежал за крошечным йоркширским терьером.

– Бекс! Бекс! – закричала она и бросилась следом за ним. – Бекс!

Спаниель схватил маленького пса за загривок и начал трясти.

– БЕКС! БЕКС! БЕКС!

Грейс Холкхэм, раздраженная тем, что женщина проигнорировала ее последние слова, повесила трубку. Затем посмотрела на обращение на экране, созданное со слов Шэрон: «Вандализм в порту Шорхэма. Подозрительный новый замо́к. Ш. Сэмпсон». Двадцать лет назад, когда Грейс только начинала здесь работать, она обязательно отправила бы на место, пусть и не в срочном порядке, дежурного или местного офицера. Теперь же, с урезанными кадрами, ей приходилось принимать решения, которые могли показаться жестокими. Постучав по клавиатуре, Грейс добавила к записи: «Дальнейшие действия не требуются».

Воскресенье, 13 августа

10:00–11:00

– Ах ты мелкий засранец!

Стальная лапа сжалась на его левом плече, здоровая рука схватила за правое. Отец вытащил Александера из кровати и повалил на застланный ковром пол. Мальчик в ужасе поднял глаза – он никогда не видел отца в такой ярости.

– Гаденыш!

– Папа… я…

Александер посмотрел на его ледяной искусственный глаз – и на настоящий, не менее холодный.

– Засранец!

– Пап…

От отца противно пахло сигарами и терпким одеколоном.

– Мерзкий засранец!

Мальчик дрожал.

– Что ты делаешь со своей семьей? Доволен, что натравил на нас полицию?

– Папа, прошу тебя…

– Просишь? Что ты просишь?

Александер заплакал.

– Хочешь похныкать? Ты что, не мужик? Мой сын – не мужик? Или мне самому отрезать тебе яйца, чтобы ты почувствовал, каково это?

– Папа!

Дервиши сунул ладонь между ног сына и с силой сжал.