Читаем Умный выстрел полностью

– Ты прав, – продолжал Клим. – Сорвать напоследок куш – вот его задача. «Меркурий» вышел с грузом до того, как в Туркмении узнали о смерти Аннинского. Сюда приезжали серьезные люди, расспрашивали, что да как. Я сказал, что «трест лопнул» и мы закрываемся. Но раз товар в пути, мы возьмем его, и это будет наша последняя сделка. Вот и все. Они уехали.

– Тебе пришлось сказать, что это ты убрал Перевозчикова.

– Ты такой проницательный…

– Работа такая.

Я поднял глаза кверху. Где-то там находилась скромная каюта Аннинского с тайником и полубешеными деньгами. Виталий спрятал роскошное «убранство» «Мерседеса» за «убогими» дверцами «Нивы». Только теперь я сообразил, для чего ему понадобился этот тюнинг. Он жаждал выбраться из кокона и предстать бабочкой. Он хотел любоваться своей машиной, а не представлять себя в ней. Иметь деньги и не иметь возможности в полной мере насладиться их могуществом – одно это сведет с ума. Я всегда держал в голове определение «сверхприбыль». Разбогатеть можно было в очень короткий срок. И остановиться на полпути очень трудно, зачастую – невозможно.

– Ты сказал, что капитан «Меркурия» стал на якорь и передал диспетчеру порта о неисправности машины. Он всегда так делал при передаче товара?

– Всегда по-разному. Мы договаривались по телефону. Чаще всего «Меркурий» сбавлял ход, а мы пришвартовывались к борту, проверяли и принимали товар. Баркас походил на лоцманское судно…

Эта последняя фраза растопила мою жалость к Климу:

– Ну ты еще улыбнись мечтательно, ублюдок!.. – Я взял себя в руки. – Кто кого подцепил на крючок – Перевозчиков Аннинского или наоборот?

– Наоборот. Вадиму ничего другого не оставалось, как откупиться. Аннинский взял деньги и потихоньку подмял Вадима под себя. А поначалу он даже переправлял героин в Москву, устроив в своей машине тайник. К тому же у него в руках была база данных об уличных торговцах наркотиками и прочее.

– Последний вопрос: что толкнуло Аннинского на инсценировку собственного убийства?

– Арест Перевозчикова. Виталий запаниковал. Но, как ему показалось, он нашел выход. Сумел передать Вадиму записку в СИЗО: «Я тебя вытащу. Делаю все возможное. Потерпи». Ну что-то в этом духе. Но понимал, что Вадим скоро сломается и пойдет на сделку со следствием: он сдает группировку и получает меньше минимального срока. И вдруг – сюрприз: Вадима выпускают на свободу. Если бы его выпустили пораньше…

– Идиот! – Я покачал головой: Клим выдавал желаемое за действительное или уже плохо соображал. – Если бы Вадима выпустили пораньше, Аннинский убрал бы его и не стал заморачиваться инсценировками… Он что, подготовил документы на имя другого человека?

– Насколько я знаю, да. С такими большими деньгами он мог начать жизнь заново, открыть свое дело, может быть, в Украине, Белоруссии, Казахстане. Человек с деньгами везде чувствует себя как дома.

Это он перефразировал героиню Грейс Келли из фильма «Окно во двор», точно определил я. Там она говорила о людях со вкусом…

– Служебный катер исправен?

– Да. Полный бак бензина.

Я заметил, что Клим устал. Каждое слово давалось ему с трудом, но какая-то внутренняя дисциплина помогала ему преодолеть боль. А может быть, ему необходимо было выговориться, как мог выговориться перед следователем Вадим Перевозчиков, сдавая ему Аннинского.

– Не околей тут. – Я положил ему на грудь бутылку с водой.

Он окликнул меня с порога:

– В моей каюте найдешь дробовик. Там же и патроны к нему.

Я кивнул: «Спасибо». Но мой жест поглотила трюмная темнота.

– Эй, Клим, спасибо! Слышишь?

Я вернулся к шкиперу и включил фонарик. Его зрачки – как две черных дыры – поглотили свет… Я закрыл ему глаза и выбрался из трюма.