— Хорошо, — говорит он. — Мы поговорим об этом позже. Как цивилизованные люди.

— Точно, — бормочу я. — Цивилизованные.

— А теперь мне надо немного поспать. В четыре часа мне нужно заступать на смену.

Это последние слова, которые он когда-либо говорит мне.

Я просыпаюсь в темноте и какое-то время не могу сообразить, в какой палатке нахожусь. Потом все обрушивается на меня вполне физической болью. Мой разрыв с Ричардом. Одинокие дни впереди. Внутри палатки так темно, что я не могу сказать, лежит ли он рядом со мной. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его, но нащупываю лишь пустоту. Это будущее: мне стоит привыкать спать в одиночестве.

Ветки хрустят, когда кто-то или что-то проходит мимо моей палатки.

Я напрягаюсь, чтобы рассмотреть через парусину, но темно настолько, что я не вижу даже малейшего свечения костра. Кто позволил огню погаснуть? Кому-то нужно подбросить дров, пока он совсем не потух. Я натягиваю брюки и обуваю ботинки. После всей болтовни о том, чтобы оставаться настороже и стоять в дозоре, эти бесполезные идиоты не смогли сохранить даже нашу главную защиту.

Пока я расстегиваю палатку, раздается первый выстрел.

Кричит женщина. Сильвия? Вивиан? Не могу сказать, которая из них, все, что я слышу — паника в ее голосе.

— У него ружье! О, Боже, у него…

Я вслепую ищу в темноте сумку, в которую положила свой фонарик. Моя рука нащупывает застежку, когда раздается второй выстрел.

Я выбираюсь из палатки, но вижу только тени. Что-то движется мимо угасающих углей костра. Джонни. Он здесь, чтобы отомстить.

Гремит третий выстрел, и я бросаюсь в темноту буша, почти достигая проволоки, очерчивающей периметр, когда спотыкаюсь обо что-то и падаю на колени. Я нащупываю теплую плоть, длинные спутанные волосы. И кровь. Одна из блондинок.

Мгновенно я вскакиваю на ноги, вслепую бросаясь в ночь. Слышу колокольчики, зазвеневшие, когда мой ботинок задевает проволоку.

Следующая пуля проходит так близко, что я могу слышать ее свист.

Но теперь я укрыта в темноте, мишень, которую Джонни не может увидеть. Позади меня раздаются крики ужаса и один последний громогласный выстрел.

У меня нет выбора, я в одиночку ныряю в ночь.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

БОСТОН

— Вечно старается доказать, что он прекрасный сотрудник. Тогда уж мог бы постараться приехать вовремя, — заявил Кроу, с улыбкой глядя на свои наручные часы. — Должен быть здесь еще двадцать минут назад.

— Уверена, что у детектива Тэма имеется веская причина для опоздания, — проговорила Маура, кладя правую бедренную кость Джейн Доу[86] в правильном анатомическом порядке на стол из нержавеющий стали, издавшем зловещий лязг. В холодном свете ламп кости казались пластиковыми и ненастоящими. Отбросьте кожу и плоть молодой женщины, и это все, что останется: костяной остов, к которому крепится плоть. Когда в морг привозят человеческие скелеты, они часто бывают неполными: отсутствуют мелкие кости рук и ног, которые так легко унести падальщикам. Но эта Джейн Доу была завернута в пластик и захоронена достаточно глубоко, что защитило ее от когтей, зубов и клювов. Вместо них пришли насекомые и микробы, пировавшие плотью и внутренностями и обглодавшие кости дочиста. Маура расположила эти кости на столе с точностью гроссмейстера-стратега, готовящегося к игре в анатомические шахматы.

— Воображает себя каким-то эрудитом только потому, что азиат, хмыкнул Кроу. — Ну, не такой уж он и умный, каким себя считает.

У Мауры не было ни малейшего желания поддерживать этот разговор, как и вообще любой разговор с детективом Кроу. Когда он заводил одну из своих многочисленных тирад о некомпетентности других, обычно главный удар приходился на адвокатов и судей. То, что он издевался над собственным напарником, Тэмом, заставило Мауру чувствовать себя особенно неловко.

— А еще в нем есть какая-то скрытность. Никогда не замечали? Он что-то делает у меня за спиной, — продолжал Кроу. — Вчера я заметил открытый документ на экране его ноутбука и спросил его о нем. Он просто нажал клавишу выхода и закрыл файл. Сказал, что это кое-что, с чем он разберется сам. Ха!

Маура подобрала левую малоберцовую кость, подходящую к большеберцовой, и выложила их в ряд, напоминающий костяные рельсы.

— Я видел, на его компьютере был открыт файл ППНП[87]. Я не отправлял в ППНП никакой запрос. Что, черт возьми, он пытается от меня скрыть? Что за игру он затеял?

Маура не поднимала глаз от костей.

— Вряд ли незаконно отправлять запрос в ППНП.

— Не сообщив своему напарнику? Говорю Вам, он скрытный. И это отвлекает его от нашего дела.

— Может, это касается вашего дела.

— Тогда почему он держит это в тайне? Чтобы вытащить в подходящий момент и произвести на всех впечатление? Сюрприз, гениальный детектив Тэм раскрыл дело! Да, он будет рад утереть мне нос.

— На него это не похоже.

— Вы еще не раскусили его, док.