Читаем Улыбка на пол-лица полностью

Часть была уставная. «Уставная» – означает, что во главе всего – воинский устав. Воинский устав – нормативно-правовой акт, регламентирующий функционирование вооружённых сил, извиняюсь за бюрократический оборот речи. А если простым языком, то все ходили по струнке, одежда должна была быть выглаженная, чистая, а сапоги – вылизанные до блеска, ходить – строем, приказы выполнять – четко. В казарме – все, как надо. При входе – тумбочка дневального, слева – бытовая комната, справа – каптерка и ленинская комната. Напротив – канцелярия, где размещался офицерский «штаб». В нем офицеры заполняли свою повседневную документацию и готовились к многочисленным разноплановым проверкам. Коридор напротив канцелярии – место построения. Возле бытовки – туалет: ровные ряды писсуаров и умывальников, пять кабинок с сортирами. За дверцами кабинки – фарфоровые «очки».

Спальное помещение – самое большое. Разделено на две части широким проходом – «взлеткой». В самом конце «взлетки», у стены, – спортивный уголок с турником и несколькими, на скорую руку сваренными, аккуратно сложенными гантелями. Кровати металлические, двухъярусные. По две впритирку. Одеяла застелены ровно, по «кантику», сразу видно, застелили по ниточке. Подушки отбиты, уложены, само самой, так же – по нитке.

Вся эта ровненькая обстановка мне очень даже нравилась. Единственный большой минус, который перекрывал все плюсы, это сержантский состав. Приходилось слушаться оборзевший, не видящий рамок в своих издевательствах, лоховской сержантский состав. У них – погоны, у нас – ничего. Они были редкостными ублюдками: если их кто-то не слушал, они «стучали» на солдат командиру роты или командиру батальона. Пользуясь положением, могли забрать деньги и телефоны. Когда только приехали мы и солдаты из других городов, «недосержанты» решили поживиться.

– Строиться на взлетке! В две шеренги! – дал команду один из сержантов. – Быстро!

– Первая шеренга! Три шага вперед! Круугом!

Ровный ряд солдат сделал три широких шага и развернулся. Не понимая, что происходит, мы вопросительно смотрели друг на друга.

– Содержимое карманов! Вещмешков! На пол! Живо!

На полу оказались горы шампуней, зубных паст, мыла, бритв, туалетная бумага, разнообразная еда и даже книги. Поочередно были проверены карманы на наличие хороших телефонов и денег. Действо это проходило не один час, но уходить было нельзя. Один из нас не удержался и обделался. Так и стоял. Но на него было всем «насрать» в прямом смысле, не до него… Через несколько часов телефоны, деньги и еда были собраны.

Сержантский состав время от времени проводил воспитательную работу с солдатами (по мне – так просто издевались). Устраивали игры типа «три скрипа», «сушеный крокодил», «телевизор» и так далее.

«Три скрипа» – способ успокоить и уложить спать роту после отбоя. Правила до боли просты: после отбоя должна сохраняться гробовая тишина, на каждый третий скрип кровати рота поднимается на ноги и выстраивается по стойке смирно на взлетке. По команде, в течение десяти—пятнадцати секунд все должны вернуться в кровати, при этом успеть снять тапки и поставить их аккуратно, а кому надо – взобраться на верхнюю койку. Если рота больше ста человек – реально ли вообще спать без единого скрипка? Поэтому такая тупая беготня продолжалась, бывало, в течение всей ночи.

«Сушить крокодила». Нет, там нет никакого крокодила! Ни живого, ни мертвого. «Сушка крокодила» – это когда провинившегося за что-то, а, возможно, и просто так для профилактики, солдата заставляют висеть над лежащим на кровати уже послужившим «дедушкой». Руки и ноги упираются в спинки кровати, а снизу отдыхает «послуживший» – вот тебе и физическое воспитание – и моральное.

«Телевизор». Нет, там тоже нет никакого телевизора! Есть только табуретка, которую надо держать на вытянутых руках в позе «сидящего на горшке». На табуретку могут поставить что-то для увеличения нагрузки. Продолжительность «испытания» не имеет ограничений. Для подбадривания, конечно, можно и пинков надавать.

Но это все «попса». Пришел мне на память вот какой случай. Мы, солдаты, постоянно были загружены множеством дежурств и нарядов. Люди, которые стояли в наряде ночью, по возможности отсыпались пару часов днем. Среди шума двух сотен диких кабанов жизненно необходимо было хоть как-то уснуть.

Один из обессиленных, спящих ребят – Саша, отличный парень, отзывчивый, эрудированный и жизнерадостный. Всегда улыбался. Ему было двадцать лет. Внешне Саша походил на мышонка: худенький, маленький, беленький. Гладкая кожа туго обтягивала его бледное худощавое лицо. Сашка с большим нетерпением ждал того часа, когда его отпустят на свободу, когда закончатся бесконечные армейские будни. Каждый день в своем карманном, обшарпанном календаре Сашка отмечал прожитый день, отсчитывал, сколько осталось до дембеля. В дальнейшем, всем на удивление, этот «мышонок» оказался решительным, без тормозов храбрым, отвечающим за свои слова человеком, то есть настоящим мужчиной, что в наше время очень большая редкость.