- Нет, из Ильинского, видимо, из дома. Точно неизвестно. Ехал в Москву, только вот дальше второго фонарного столба не добрался. Ну ладно, спасибо, Никита, вон он - пятый дом, - Биндюжный указал на пятиэтажку в конце главной и единственной улицы поселка. - Щас с бабкой тетеринской покалякаю и домой махну. Ну, а тебе приятного вечера и колоду козырей. Завтра звякни, если что будет по нашей теме.

Колосов обещал позвонить, еще не зная, что Иван Биндюжный - ясновидец.

По дороге в казино он думал про мост и про это… что-то чудное, что там было или пригрезилось. Нет, скорее всего померещилась какая-то чертовщина. Он просто устал. Бессонная ночь в "Красном маке" внезапно представилась бесконечной как год. И зачем меня туда понесло? - подумал он. От прежнего любопытства не осталось и следа. На сердце стало как-то тревожно. "Нет, все-таки что это было там на мосту?" - подумал он снова и увидел яркие сполохи справа от дороги. В ночи на неоновом панно расцветал гигантский багровый цветок с лепестками, похожими на мельничные крылья.

Никита свернул на расчищенную освещенную сосновую аллею. По ней двигался нескончаемый поток машин. Он пристроился в хвост серебристому красавцу "Даймлеру".

На мраморных ступенях казино в специальных стальных подставках горели толстые восковые напольные свечи. А во дворе, полном машин, - вместе с новым незнакомым швейцаром гостей встречал оркестр народных инструментов и горластый хор. И разбитные ряженые скоморохи и стрельцы поздравляли каждого нового посетителя со Святками и желали счастья, здоровья и большого везения, как в этом, так и во все последующие святочные вечера.

<p><strong>Глава 17. "ПЬЯНЫЕ ШАШКИ" </strong></p>

Глеб Арнольдович Китаев был категорически против всех этих легкомысленных святочных увеселений. В конце концов, вся организация праздника и отбор и приглашение артистов, музыкантов и хор ложились на его плечи, а у него и своих обязанностей хватало. Эта ненужная суматоха, по мнению Китаева, только отвлекала посетителей от главной цели. А уж затея с "пьяными шашками" в зале ресторана и совсем отдавала каким-то ярмарочным балаганом.

Но он ничего не мог поделать. Жанна Марковна настояла, чтобы в "Красном маке" праздновались Святки: солидная публика, мол, любит родной национальный колорит, а оркестр народных инструментов и хор, распугивающие ночную темноту звуками удалой "Калинки", "Из-за острова на стрежень" и "На муромской дорожке", еще никому никогда не мешали. Жанна Марковна всегда брала верх в их спорах в кабинете Салютова. И у нее вечно возникали разные идеи по, как она выражалась, "индивидуализации имиджа заведения". "Пьяные шашки - традиционная русская святочная забава" были ее самым свежим открытием.

Китаев спорил до хрипоты, Жанна Марковна стояла на своем. Салютов, как всегда, невозмутимо слушал их пререкания, а потом заявил, что Жанна, пожалуй, права и стоит последовать ее совету немного развлечь гостей. С условием - тут он усмехнулся, - что в следующий раз она не предложит в качестве очередной забавы посетителей "княжеские тараканьи бега по вторникам, четвергам и пятницам".

Жанна Марковна пользовалась безоговорочным доверием и уважением Салютова. Китаев отлично это знал. Знал и причину того, что пит-босс игорного зала является фактически левой рукой владельца "Красного мака" в то время, когда он, Глеб Китаев, исполняет функции руки правой. Что ж, старая любовь, видно, не ржавеет. По сплетням, циркулирующим по казино, Китаев знал, что Салютов и его бессменный пит-босс когда-то были крепко дружны и даже более того. Поговаривали, что их роман начался еще при жизни жены Салютова. А после ее смерти он чуть было не женился на энергичной и привлекательной Жанне Марковне, да вот, говорят, мысль о сыновьях удержала…

Да, старая любовь не забывается. А когда мужчине глубоко за пятьдесят, а женщине слегка за сорок, все прежние размолвки молодости представляются совершеннейшей чепухой.

Глеб Китаев все эти дни внимательно присматривался к Жанне Марковне. В конце концов с ней следовало переговорить о том странном заявлении ныне уволенного швейцара Пескова. Естественно, этот щекотливый разговор должен был взять на себя сам Салютов. И Китаев пару раз намекал шефу, что ситуация с Басманюк требует кое-каких пояснений. Но Салютов отчего-то на намеки не реагировал. А в кабинете на совещании они все втроем разговаривали и спорили исключительно о целесообразности устроения святочных развлечений, расходах на них и способах сокращения этих расходов.