- Вы не хотите поговорить с вашим сыном наедине, прежде чем я вызову следователя прокуратуры? - спросил Колосов.

Длилась долгая пауза. Потом Салютов сказал:

- Да.

- Я должен предупредить, что ваш разговор будет нами прослушиваться. Вы можете отказаться, - сказал Никита.

Салютов ничего не ответил.

<p><strong>Глава 37. ЭКСПЕРИМЕНТ-17 </strong></p>

Никита вернулся к Кате:

- Перейдем в другой кабинет.

Они прошли по коридору к двери под номером 17. В этом кабинете работали трое оперативников и, кроме обычных компьютеров, было немало и какой-то иной техники. Никита усадил Катю за стол, сел рядом. Протянул ей наушники "Сони", сам надел точно такие же, сразу став похожим на рокера-меломана. Катя, надев наушники, сразу точно оглохла. Никита что-то говорил коллегам, занятым настройкой аппаратуры, но она его не слышала, видела лишь, как беззвучно шевелятся его губы.

Тихое шипение в наушниках, словно шипит старый проигрыватель с пластинкой. Скрип… Вроде похоже на скрип рассохшегося паркета - вот тут рядом, в двух шагах… Катя посмотрела на Колосова, тот кивнул. Чьи-то шаги. Снова скрип стула. Глухой стук захлопнувшейся двери, голоса. Тишина настороженная, напряженная…

- Как ты узнал, что его убил я? - раздался в ее наушниках голос Салютова.

Катя невольно вздрогнула: ощущение было такое, словно этот человек тут рядом, только скрыт непроницаемым занавесом, превратившим его в невидимку.

- Ну, что же ты молчишь? Ответь мне.

Катя приложила ладонь к наушникам - как громко… Она снова взглянула на Колосова: Салютов спрашивает, Филипп молчит. Возможно, он вообще не захочет говорить.

Никита в эту самую минуту думал о другом: вот сейчас Филипп скажет ему про тот номер на определителе сотового и, наверное, крикнет отцу: а разве это не ты звонил Легионеру? Но Филипп молчал. Молчал, словно его и не было там, в кабинете, молчал, словно он умер.

Наступила долгая пауза. Потом снова послышался тихий и безнадежно усталый голос Салютова:

- Ты догадался, сынок? Догадался сразу, потому что на этот раз не ты сам это сделал? Не сам, как во всех остальных случаях… С Тетериным, Эгле и ее братом? Не надо, не смотри на меня так, сынок… Я все знаю. Видишь, и я тоже догадался. Ну, и чего ты всем этим добился? Разрушил все? Разрушил мое дело. А ведь все это было бы твое. Даже сейчас… все досталось бы тебе, Филипп.

- А мне ничего от тебя не надо. Крик Филиппа.

И голос Салютова - вопрос, искренне удивленный, как показалось Кате, ловившей каждое их слово:

- Почему? Почему, скажи?

- А ты не знаешь? Неужели даже не догадываешься, мой удачливый, мой богатый, крутой папаша?

Никита слушал. Но мысли его не поспевали за их диалогом. Когда Салютов догадался, что это Филипп, - задавал он себе главный вопрос. В памяти всплыло лицо хозяина "Красного мака", когда он вместе с ним, Колосовым, внимал показаниям швейцара Пескова, а затем присутствовал на допросе Филиппа… Догадался ли он прямо тогда? Сделал простой логический расчет по времени о… Ведь Песков не лгал в своих показаниях. Но и Филипп не лгал: он действительно видел Тетерина в туалете. Не лгала и Жанна Марковна. В этом она не лгала, нет. Она Тетерина не видела, когда заглянула в курительную мужского туалета в поисках Легионера. Она и не могла видеть Тетерина, потому что он в эту самую минуту, бездыханный, с пулей в черепе, уже валялся на полу туалетной кабины, затащенный туда… Нет, Филипп не лгал, сказав, что это он последний видел старика живым. Он просто не сказал им всего до конца!

Это ли понял его отец, наблюдая своего сына на самом первом допросе? Или это произошло гораздо позже? А до этого Салютов действительно верил или заставлял себя верить в существование "крота" в своем казино, до тех пор, пока…

Никита перевел дух, припоминая важную, очень важную деталь, которая вроде бы все время находилась в центре их внимания, но вместе с тем оставалась в тени, скрывая свой истинный смысл. Эта деталь… На нее обратила внимание Катя. Именно в связи с этой деталью Салютов спросил его, Колосова: единственная ли версия для милиции - версия "крота" или же есть и другие? И это произошло после того, как… как в момент гибели Эгле он увидел из окна своего кабинета темный "БМВ", так разительно напоминавший машину его погибшего сына…

- А ты не знаешь? - повторил Филипп. Голос его в наушниках резал слух. - А ты подумай, отец…

Катя и Колосов ждали.

- Я виноват перед тобой, - донесся до них голос Салютова. - Я очень сильно виноват перед всеми вами.

- Виноват? Ты? И ты вот так просто, так спокойно это говоришь? - Филипп расхохотался (Катя снова вздрогнула - этот смех… лучше бы он снова заорал или выругался), - ты говоришь: я их всех убил! А ты сам? Разве не ты убил Игоря?

- Нет… нет! Это же была авария…