Читаем Улица Райских Дев полностью

Хаким Рауф вскричал: «Съемка!» – и Дахиба начала танцевать, а цензор впился в нее взглядом. Сцена изображала ночной клуб, где танцовщица – Дахиба выступает на сцене, притворяясь, что не узнает своего переодетого мужа в толпе зрителей. Еще одна легкомысленная комедия. Хаким Рауф как-то пожаловался Камилии, что Насер, выдающийся политик и блестящий ум, ввел такую цензуру в кинопромышленности, что фильмы не будут давать сборов. Он уже не раз заявлял, что готов перевести свое дело в Ливан, где нет таких нелепых цензурных ограничений, деятели искусства чувствуют себя свободно и их деятельность поощряется.

Рауф воскликнул: «Стоп!» – послал работника студии в гардероб за каким-то дополнением к костюму. Подойдя к жене, он нагнулся к ее уху и что-то прошептал – она улыбнулась.

Камилия восхищалась этой супружеской парой. Они, казалось, не подходили друг другу: она – высокая, изящная и элегантная, он – неопрятный толстый коротышка. Но эти внешне несхожие люди двадцать лет жили в счастливом браке. Дахиба была сирота – она потеряла родителей в раннем детстве и могла свободно выбирать себе мужа. Супруги хорошо понимали друг друга; Рауф восхищался талантом Дахибы и был во власти ее женских чар; ее пленяли энергия Рауфа и его живой, насмешливый ум. Глядя на них, Камилия мечтала сама выбрать себе мужа, с которым она будет счастлива, но сможет и шутить и дурачиться, как Дахиба и Рауф. «И непременно будет иметь детей», – подумала Камилия. Дахиба говорила ей, что это вовсе не помешает карьере танцовщицы.

Она не отводила взгляда от красавца цензора. Вдруг сердце Камилии замерло – он тоже пристально посмотрел на нее.

Съемка была окончена, Камилия надела пальто, взяла сумочку и библиотечные книги и собиралась уйти, но увидела, что ей кивает Дахиба. К той подошел красавец цензор и о чем-то ее спрашивал, она ответила с улыбкой, он попрощался и вышел.

Камилия подошла к Дахибе.

– Ну, как вам понравилась сцена? – спросила танцовщица.

– Очень! А этот, из министерства культуры, прямо с вас глаз не сводил!

– Ну, это же его работа, – засмеялась Дахиба, – глаз с меня не сводить, чтобы мой танец не был чрезмерно возбуждающим. Цензура контролирует эротику. Как бы то ни было, я пригласила его на чай.

– О-о! И он согласился?

Глаза Дахибы заблестели лукавством.

– Он спросил меня о вас, я сказала, что вы мне не дочь, а ученица. Еще он спросил, будете ли вы у меня вечером. Я сказала, что будете, и он обещал прийти.

– О-о, какое счастье!

Камилия бежала домой вне себя от радости. Под опекой Дахибы знакомство завяжется, если она понравится ему, он примет и второе, и третье приглашение, заговорит с ней… А может быть, Дахиба и Рауф устроят пикник и там, на прогулке, он признается ей в любви.

Около дома ее застал легкий дождь. Все родственницы собрались на кухне, Амира делала сахарных куколок – традиционное угощение для детей на день рождения Мухаммеда. Элис пекла английский рождественский пудинг. Поскольку по лунному календарю день рождения Пророка Мухаммеда и Пророка Иисуса совпадал только раз в тридцать три лунных года, в доме царило особое праздничное оживление. Элис украсила маленькое деревцо блестящей мишурой, поставила под него игрушечные фигурки, изображавшие рождение Христа и приход волхвов, и рассказывала детям о христианском Рождестве. Они уже знали об этом, потому что в Коране есть глава о непорочном зачатии. Дети знали и священное дерево в Каире, под которым, по преданию, отдыхали Иосиф и Мария во время бегства в Египет. Увидев на кухне Марьям Мисрахи, Камилия вспомнила: празднуется и третий религиозный праздник – еврейская Ханука. Марьям готовила хароссет – сладкое блюдо из фиников и изюма, которым отмечают евреи свой праздник восстановления Иерусалимского храма. Храма, из которого возносился на небо Пророк Мухаммед, чтобы получить от Бога Пять заповедей Веры. В этом году на одной неделе соединились празднества трех разных, но не чуждых друг другу религий. «Благословенная неделя, – подумала Камилия, – сколько радости и праздничной суматохи!»

– Вот и ты, Лили, – сказала Амира. – Ну, получила книги?

Камилия сказала Амире, что идет в библиотеку за книгами по курсу арабской литературы. Она в самом деле была в библиотеке, но потом отправилась на киностудию.

– Да, я взяла пару книг; и у меня сегодня по горло домашних заданий.

– Ты ездила на такси?

Камилия вздохнула. Умме пришлось примириться с тем, что девушки из дома Рашидов начали выходить в город без сопровождения родственника-мужчины: Тахья и Камилия – в школу, и еще три школьницы – две дочери тети Ханиды и дочь Райи, и двойняшки Зубейды, работающие в типографии газеты «Аль-Ахрам». Но Амира по-прежнему беспокоилась за них.