– Чтобы девушка была целомудренной, когда вырастет. Изгоняются нечистые помыслы, она будет добродетельной и послушной женой.

Элис нахмурилась:

– Вы хотите сказать, что она не будет испытывать удовольствия от секса?

– Конечно, будет, – с улыбкой ответила Амира. – Какой мужчина захочет иметь в своей постели женщину, не испытывающую удовлетворения?

Элис посмотрела на часы. Два часа ночи, в доме было тихо и темно.

– Но почему вы сделали обрезание ночью, тайно? – спросила она. – Захарии делали обрезание днем, потом был праздник…

– Обрезание мальчика – иное дело. Оно почетно, мальчик входит в семью мужчин, исповедующих ислам. Обрезание девочек связано с постыдными тайнами, его не празднуют.

Элис смотрела обескураженно, и Амира продолжала:

– Но этот ритуал неизбежен для всех девочек-мусульманок. Камилия теперь найдет хорошего мужа, – он получит уверенность, что жена не будет чрезмерно возбудимой и сохранит ему верность. Ни один приличный мужчина не женится на необрезанной женщине.

Элис была окончательно ошеломлена:

– Но ведь ваш сын женился на мне! Амира погладила руку Элис:

– Да, и ты стала дочерью моего сердца. Я сожалею, что ты так расстроилась. Я должна была подготовить тебя, объяснить, ты даже могла принять участие. Вот на следующий год, когда придет очередь Ясмины…

– Ясмина! Вы собираетесь это сделать моей дочери?!

– Как скажет Ибрахим…

Элис вскочила и выбежала из комнаты.

Нефисса сидела у постели с вышиванием. – Они обе спят, посмотри.

Девчушки свернулись под одной простыней, черные волосы Камилии смешались с золотистыми – Ясмины. Элис вспомнила, как Темная и светлая головки были закутаны черной тканью, перед ее глазами снова встало удручающее видение – танец двух черных фигурок в солнечном саду.

– Я спасу тебя, моя дорогая, – прошептала она, – ты вырастешь свободной женщиной.

Вдруг ей страстно захотелось поговорить с братом, посоветоваться, попросить его помощи. Он может снять квартиру, и они будут жить там втроем до возвращения Ибрахима.

Элис, как птица, влетела на мужскую половину дома и постучала в дверь Эдварда – ответа не было. Элис вспомнила, что у брата крепкий сон, и толкнула дверь.

В освещенной комнате было двое мужчин. Эдвард стоял спиной к двери на четвереньках, над ним – Хассан в брюках, спущенных до щиколоток. Они увидели ее и замерли; Элис закричала и бросилась бежать. Чтобы вернуться на женскую половину, надо было спуститься с лестницы и пройти через холл. Едва не оступившись на лестнице, она поскользнулась на мраморном полу холла и упала. Пытаясь подняться, Элис почувствовала, что кто-то схватил ее за руку… Хассан! Он рывком поднял ее и поставил под окном в прямоугольнике лунного света на полу.

– О, какое у вас перевернутое личико, дайте полюбоваться, – засмеялся он. – Так вы не знали и не догадывались?

– Вы – чудовище, – хрипло выдохнула она.

– Я? Ну что вы, моя дорогая. Я – мужчина, а чудовище– ваш брат, он играл роль женщины. Его роль позорна, а не моя.

– Вы купили его!

…Что за вздор, дорогая моя Элис. Эдвард хотел меня получить, а вы думали, что Нефиссу. Сразу после приезда он влюбился в меня…

Она попыталась вырваться, но он удержал ее и добавил с жесткой улыбкой:

– А не ревнуете ли вы, дорогая? Только кого – меня или Эдварда?

– Вы мне отвратительны!

– О, вы давно мне это твердите. Вот я и решил – сестра не дается, заимею братика. Тоже неплохо. Вы с ним так похожи…

Она наконец вырвалась и убежала.

ГЛАВА 6

Сегодня Ибрахим вернется домой. Гости стекались в дом Рашидов, на кухне пекли и жарили круглые сутки. Захра провертывала молодую баранину для мясных шариков– готовить она научилась еще в деревне. В доме Рашидов она сначала кормила грудью Закки – до трех лет, а потом попала на кухню. Она была счастлива, что живет рядом с ребенком, и испытывала безмерную благодарность к Ибрахиму. Сегодня она больше всех служанок радовалась возвращению хозяина. Он такой добрый! И она несколько минут была его женой – может быть, такая судьба лучше, чем всю жизнь быть женой деревенского лавочника. Она и Закки живут в чудесном доме. Бог даровал ей счастье.

Гости наводнили большую гостиную – родные, друзья и знакомые Ибрахима.

Ибрахим был в тюрьме полгода; никто не видел его с августа – свиданий не дали и тогда, когда уже был решен вопрос об освобождении.

Ибрахима ввел в гостиную его двоюродный брат Мохсейн, который привез его из тюрьмы. Он бережно держал под руку седого бородатого человека, худого, как скелет.

Гости замерли. Амира подошла к сыну и нежно обняла его; потом подошли бледная как полотно Элис и рыдающая Нефисса.

Робко подошли дети. Они узнали отца только по голосу, когда он назвал их ласковыми прозвищами: Мишмиш, Лили, Закки. Девочки дали себя обнять – он уткнулся лицом в светлые, потом в черные нежные волосы, но отступил от Захарии, не обняв его.

– Я не знаю, почему меня выпустили, мама, – прошептал он Амире.

– Ты теперь дома, это главное, – сказала она, гладя его худую, почти бесплотную руку.

– Мама, – сказал он спокойно, – король не вернется. Египет стал другим.