– Это прекрасно написано! – воскликнул он и начал читать вслух первый листок: – «Женщины не хотят ниспровергнуть святой закон Корана, мы хотим уничтожить несправедливость, которая творится вне рамок святого закона. За женщинами должно быть признано право требовать от мужа, чтобы он сообщал первой жене, что он решил взять вторую; чтобы жена в этом случае имела право потребовать развод; чтобы муж сообщал жене, что хочет развестись с ней, а не оформлял развод за ее спиной, как это обычно делается. Мы требуем положить конец жестокому обычаю обрезания девочек». Якуб прервал чтение и посмотрел на Камилию:

– Все, чего требует ваша тетя, справедливо, но многие считают, что феминизм в Египте внедряется западным империализмом с целью дестабилизировать арабское общество и разрушить наши национальные ценности.

– И вы так считаете?

– Если бы я так думал, я не опубликовал бы ваше эссе. А вы знаете, что ноябрьский выпуск газеты, где оно было напечатано, весь разошелся и читатели потребовали дополнительного тиража? Были письма не только от женщин, но и от мужчин, одобряющих ваши идеи.

Она молчала; он подошел к ней и спросил:

– Узнав, что я копт, вы изменили отношение ко мне? Разве мы не все арабы – мусульмане и копты?

– Простите меня, – с трудом выговорила Камилия, не поднимая глаз. – Христиане напали на моего дядю. Они его хотели повесить. Это было ужасно.

– Плохие люди есть в любой религиозной общине. Неужели вы считаете всех нас убийцами, мисс Рашид? Христианство – религия добра, она призывает к миру.

– Мне надо идти, – сказала она и шагнула в первую комнату. – Простите меня, я…

По аллее пробежали два парня в белых галабеях, вопя «Долой христиан!» и бросая камни в окна. Из разбитого окна посыпались осколки стекла.

Якуб ринулся к Камилии и, толкнув ее в угол комнаты, закрыл своим телом. Когда шаги убегающих ног смолкли вдали, Камилия вздрогнула и заплакала. Якуб прижал ее к себе, она услышала стук его сердца. Он нагнулся и поцеловал ее, и она ответила ему поцелуем.

В следующий же миг она отпрянула:

– Зейнаб! Моя дочь в машине на улице!

Радван, услышавший из машины ее крик, вбежал в комнату, держав руку в кармане, где, она знала, был револьвер.

– Все в порядке! – крикнула она. – Я… Я испугалась…

Огромный сириец с недоверием смотрел на Якуба Мансура. У Камилии упало сердце – что, если бы Радван увидел, как Якуб поцеловал ее… Он бы его застрелил…

– Все в порядке, Радван, – повторила она. – Мистер Мансур – старый знакомый. Вернитесь к машине, я сейчас приду.

Когда охранник отошел, Камилия повернулась к Мансуру и сказала:

– Я должна уйти отсюда. И не ходите на мои концерты. Вы и я… нам не быть вместе. Это опасно… я должна думать о своей дочери. Аллах да хранит вас, Якуб Мансур, и ваш Бог тоже. Алла ма'аки.

ГЛАВА 4

Над пустыней Невады занялась заря.

– Куда мы едем, ты скажешь мне, наконец? – рассерженно воскликнула Рашель. Джесмайн, сидящая за рулем, прибавила скорость и обернулась с улыбкой:

– Скоро увидишь. Мы почти приехали.

«Куда приехали?» – сердито подумала Рашель. Когда они прибыли в Лас-Вегас, Рашель решила, что Ясмину обуял азарт и она собирается играть в знаменитых казино. Но там они только позавтракали и покатили дальше, на север, и сейчас перед ними расстилалась освещенная заходящим солнцем красная пустыня, местами поросшая кактусами, пересеченная тенями остроконечных холмов на Западе. Куда же это они едут?

– Ты словно обезумела с недавних пор, Джесмайн, – недовольно заметила Рашель подруге. – И я с ума сошла – согласилась отправиться с тобой неведомо куда…

– Ты твердила мне, что хочешь вырваться из повседневной суеты, а теперь ворчишь. Ты ведь довольна, что я тебя увезла.

Рашель со вздохом признала, что Джесмайн права, поездка успокоила и развлекла ее. Вечером они выехали из Лос-Анджелеса, сначала ехали по большим шоссе в потоке машин, потом проезжали через маленькие спящие городки, ехали по пустынной равнине, под звездным небом. Рашель забыла о клинике – у нее был свободный день – и о возне с ребенком, за которым обещал присматривать Морт. Ночная поездка через пустыню вырвала двух молодых женщин из сутолоки их утомительной жизни, и Рашель, оставив расспросы, смотрела, как желтый шар солнца поднимается над красными холмами. День занялся мгновенно, и Рашель увидела, что машина остановилась перед ограждением и дощечками с надписью «Государственная собственность», «Невадский испытательный полигон».

Кругом стояло множество машин. Джесмайн выключила мотор, и Рашель поняла, что они приехали.

– Куда ты меня привезла? Что здесь происходит?

– Манифестация против очередных подземных испытаний атомной бомбы, Рашель. Я прочитала о ней в газете. Идем!