Читаем Улица Райских Дев полностью

Они уже собрались выйти, но зазвонил телефон. Джесмайн сняла трубку, это была Рашель.

– Ты можешь к нам сегодня зайти? Джесмайн взглянула на Коннора.

– Но ведь сегодня Иом Кипур, вам не до гостей.

– Бабушка нездорова, Джес. Она уже неделю не встает. Хочет тебя поскорее увидеть.

Джесмайн колебалась.

– Минутку, Рашель. Доктор Коннор, – сказала она, прикрыв микрофон ладонью, – моя знакомая просит меня зайти к ней сейчас, она больна.

– Ну, конечно, идите, пообедаем вместе в другой раз.

– Хорошо, Рашель, я скоро буду у вас. – Джесмайн повесила трубку, испытывая одновременно облегчение и разочарование. Она знала, что другой встречи не будет.

– Подождите минуту, – сказал ей Коннор. – Я хотел сказать вам это сегодня за обедом, но встретимся ли мы еще? – Он стоял перед ней, сунув руки в карманы. Джесмайн почувствовала, что он много раз повторял про себя то, что хотел сказать ей теперь. – Работа вместе с вами дала мне больше, чем я могу высказать. Вы будете прекрасным врачом, Джесмайн, и будете нужны людям. Я хотел бы, чтобы судьба снова свела нас и мы бы работали вместе.

– Благодарю вас, доктор Коннор, может быть, так и случится.

Она повернулась, чтобы уйти, но он удержал ее и взял за руку. Минуту они стояли, глядя друг на друга; октябрьский ветер шумел сухой листвой.

Он нагнул голову, Джесмайн подняла лицо, сердце ее бешено забилось. Но он вдруг отпрянул:

– Простите, Джесмайн. Если бы вы знали…

– Не надо, доктор Коннор. Наверное, наши пути еще пересекутся. На все Божья воля. Ма Салаама.

– Ма Салаама, – отозвался он.

Рашель встретила ее перед домом.

– Не знаю, в чем дело. Может быть, бабушка получила письмо из Египта.

Джесмайн вздрогнула. А если в этом письме отец зовет ее домой? Когда они входили в дом, у Джесмайн забурчало в животе.

– Прошу прощения, – засмеялась она. – У меня пост.

– А, Рамадан. А у нас Йом Кипур. Все ушли в синагогу, только я осталась с бабушкой.

Марьям Мисрахи уже несколько месяцев чувствовала слабость и почти все время проводила в постели.

Джесмайн впервые навестила Марьям в спальне; в комнате старой женщины было много вещей, вывезенных из Египта, некоторые из них были памятны Джесмайн, Но большого портрета на стене она раньше не видела: Марьям и Амира в молодости, волосы завиты щипцами – «горячая завивка» по моде тех лет. Марьям – лукавая и оживленная – сияет улыбкой; юное лицо Амиры невозмутимо, знойные черные глаза завораживают, как взгляд незабываемых актрис двадцатых годов во весь экран завораживал зрителей немого кино. Джесмайн всю жизнь видела бабушку в черном, а на портрете ее стройная фигура была окутана тончайшей белой тканью.

– А знаешь, как ты на нее похожа? – услышала Джесмайн голос Марьям. – Накрыть шарфом твои светлые волосы – и ты вылитая Амира!

Глядя на портрет, Джесмайн впервые поняла, как сильна в ней восточная кровь, – золотистые волосы и голубые глаза матери-англичанки, в остальном же она действительно – двойник Амиры.

Джесмайн села на стул у кровати Марьям. Марьям за несколько месяцев постарела и потускнела, как будто прошли годы. Джесмайн помнила ее моложавой, яркой, рыжеволосой женщиной, которая очень долго не старилась. Теперь волосы ее были белы, как хлопок.

– Что с вами, тетя? – встревоженно спросила Джесмайн. – Что за болезнь?

– Старость, моя девочка. Я принимала при родах тебя, Нефиссу. Амира моего Ицхака. Как давно это было! Мой потерянный мир – улица Райских Дев! – Марьям говорила по-арабски.

– Да, чудесный мир, – прошептала Джесмайн, вспоминая турецкий фонтан в саду, резную металлическую террасу, похожую на золоченый пряник, где Амира, словно королева, принимала своих гостей.

– Ты учишься на медицинском факультете? – спросила Марьям.

– Да, тетя, это занимает все мое время… простите, что редко вас навещаю. – Джесмайн подумала, как хорошо было бы рассказать тете Марьям о докторе Конноре, но ведь она не доверилась даже Рашели.

– Ты станешь хорошим врачом… Ты ведь дочь Ибрахима и внучка Амиры-целительницы… Что нового в твоей семье? Я давно не получала писем от Амиры.

Джесмайн рассказала о том, что все в доме Рашидов переболели холерой, умер Джамал. Куда-то исчезла повариха Захра. Джесмайн не рассказала Марьям, как перепугалась она за Мухаммеда, хотя Элис писала, что у мальчика болезнь была в легкой форме.

– Вы посылали за мной, тетя?

– Да, Ясмина. Я хочу поговорить с тобой, убедить тебя, что нельзя убить свое прошлое. И я недаром вызвала тебя в День искупления. Ты должна примириться со своим отцом, Ясмина. Семья – это все. Это знает Амира, она пишет мне – ну, конечно, пишет под ее диктовку Захария – о каждом из твоих родных и просит сообщать, как ты живешь. Я не знаю, что произошло между тобой и твоим отцом, Ясмина, но ты должна сделать первый шаг к примирению.

– Отец не хочет примирения. Он больше не любит меня.