Читаем Улица милосердия полностью

КОГДА ОНА ВЕРНУЛАСЬ НА ПОВЕРХНОСТЬ, ШЕЛ ЛЕГКИЙ СНЕГ. Тротуары покрылись скользкой коркой, под ногами хрустела каменная соль. Ее пунктом назначения была боковая улочка на шумной авеню: лабиринт кривых тупиков, заставленных припаркованными машинами.

Угловой дом ничем не отличался от всех остальных – трехэтажка без номера, укутанная грязным алюминиевым сайдингом. Если вам доводилось бывать в радиусе восьми километров от реки Чарлз, вы точно видели тысячи таких домов – дешевое жилье для рабочих, рассчитанное лет на пятьдесят, а стоящее уже все сто. Непременная бостонская синекдоха, часть, обозначающая целое.

На крыльце курил Тимми – фамилии его она не знала, – большой крепкий чувак с бледно-голубыми глазами и вечно удивленным выражением обладателя белых бровей. Он стоял без куртки, вместо нее – обычная бостонская униформа: нейлоновые треники, вязаная шапка и футболка, натянутая поверх лонгслива. Его самой отличительной чертой была дикая старомодная борода в стиле Улисса С. Гранта и изобретателей пастилок от кашля братьев Смит. Она свисала до середины его груди, как грубый шерстяной слюнявчик.

Он жестом пригласил ее пройти в продуваемый сквозняками, неотапливаемый коридор с инкрустированной застарелой грязью плиткой. Дверь в квартиру была приоткрыта, три комнаты соединялись по пулевой траектории: спальня, гостиная и в самом конце – кухня. Полы были голые, повсюду высились башни из пластиковых молочных ящиков, беспорядочно заполненных разным хламом: кроссовками, дисками, толстовками. В квартире было очень тепло и сильно несло марихуаной. Окна были завешены гобеленами размером с простыню с «огуречным» узором.

Они уселись на свои обычные места – Клаудия на диван, а Тимми в свое непомерно глубокое кресло с откидной спинкой. Гигантский телевизор был настроен на канал, транслирующий состояние трафика на дорогах. Для человека, который, казалось, вообще не покидает квартиру, Тимми был крайне озабочен дорожными условиями. На переносном столике, как хирургические инструменты, были разложены предметы первой необходимости: коробка из-под сигар, пульт, бонг и небольшие электронные весы. За креслом, невидимые с наблюдательного поста Клаудии, стояли большие стеклянные банки с прорезиненными крышками, в которых обычно хранят сахар или муку.

Он протянул руку за спинку кресла и передал ей одну из них.

– «Грин крэк», – сказал Тимми низким, мокротным голосом курильщика. – Верхушечная сатива. Сильный приход, немного в голову дает.

Клаудия открыла банку и принюхалась, как посетитель в претенциозном винном баре. Запах был зеленый, свежий, как у скошенной травы. С ее места на диване открывался вид в спальню Тимми: постель не заправлена, пол завален грязной одеждой – чисто берлога скрытного самца. Под кроватью в гигантском металлическом ящике хранилась остальная часть его запасов. Он видела, как он нырял туда, чтобы наполнить банки, когда они пустели. А тот факт, что ничего из этого ее не удивляло, красноречиво говорил о текущем этапе ее жизни.

Он подал ей вторую банку.

– Это «Блу уидоу», гибрид. «Блубери» скрещенная с «Уайт уидоу». Придавливает будь здоров. – Он всегда мог рассказать много разного о товаре, соотнести достоинства разных сортов. Сам он сативе предпочитал индику, а гибридам – чистые сорта. Важны были условия выращивания, кислотность почвы, естественность освещения. Вот он, «Выбор Мужчины»: Стюарт с его стереосистемами и Тимми с его травкой.

У «Блу уидоу» запах был более смолистый, как у свежесваренного кофе.

– А тебе какой больше нравится? – спросила Клаудия.

– Ну, по-разному. – Тимми откинулся на спинку и соединил кончики пальцев. С такой примечательной бородой он мог бы сойти за колдуна, древнего провидца, полководца императорской эпохи. – Зависит от того, зачем ты куришь. Что тебе нужно?

На эти вопросы не было простых ответов.

ОНА ХОДИЛА К ТИМУ УЖЕ РОВНО ГОД И ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА. Их свела Эшли, одна из волонтеров. Свою первую покупку Клаудия совершила в похоронном наряде, приехав прямиком из Мэна. Тимми встретил ее на крыльце, что потом стало их обычным, заведенным порядком. Оказавшись в квартире, они вместе курили и смотрели телевизор. В момент, когда деньги передавались из рук в руки, они делали вид, что ничего не заметили, как будто они просто зависали вместе по-дружески, как будто существовал еще какой-нибудь мыслимый повод, который мог свести их вместе в одной комнате.