Читаем Улица 17 полностью

– Понятно, – сказал он и поглядел сквозь нее. Как оказалось, на теленовеллу, которую с упоением смотрел режущий дайкон кореец. На экране женщина гораздо хуже самой Риты, но с шикарными волосами, громко орала в лицо своему приятелю с нелепо торчащими усами: «Убирайся к черту!» Кореец присвистнул и несколько раз повторил: «уби…ляй…ся к сёльту». Потом улыбнулся и поглядел на друга. Неужели геи, подумалось Рите, а впрочем, сейчас все такие.

– Ты хочешь мне рассказать что-нибудь? Или я пойду?

– Нет-нет, не уходи, – засуетился он и неожиданно взял ее за руку, а потом отдернул ее. – Тебе понравилось в церкви?

– Такое себе… развлечение, – выдавила она. – На один раз сойдет. Но могу сказать, что красиво и значительно. И потом, почти все известные люди ходят в церковь. Это престижно. Но здесь она какая-то не такая.

– Мало красивых личностей? – ухмыльнулся он.

– О, как ты догадался?

– Просто подумал, что ты захотела бы увидеть Тридентскую мессу, ту самую, старинную, с латинским языком и Dies Irae. Но ее скоро восстановят, не зря же папу зовут Петром Вторым.

Тут он крутанулся на стуле и сказал:

– Пойду закажу себе еще мисо, оно вкусное.

Рита обнаружила, что улыбается и пробормотала:

– Он. Мисо-суп – это мужской род.

Он неожиданно громко захохотал, практически сгибаясь пополам.

– Эй, а что тут смешного? – произнесла она. На них оглядывались: и пара пожилых, и одинокая дама с собачкой и смешной шляпкой, и даже корейцы. Его смех заглушал собой теленовеллу, которая наконец-то дошла до финальных титров с тягучей музыкой.

– Ничего, просто ты напомнила мне нашего главного инженера, который устанавливает кузова на «тойоты». Дело было в том, чтобы наконец-то переставить держатель с положения вне кузова в положение внутрь и тем самым обеспечить лучшее прилегание. Я разработал для держателя особую программу, но инженер постоянно меня поправлял… – затараторил он, взяв салфетку и пытаясь начертить какую-то схему на ней своей зубочисткой. Рита еле поспевала за его объяснениями, лившимися каким-то лихорадочным потоком из его рта, который хотя бы был свежим. Его дыхание почти обвевало ее щеку, но никаких сексуальных помыслов в ее обычно падкой на них голове не было. Рите просто хотелось, чтобы он прекратил говорить, даже если ради этого ей придется его ударить.

– Постой, мисо-суп… – пыталась она объяснить, но он все продолжал рассказать, дойдя до автоматических систем оповещения об ошибке.

– А еще я постоянно езжу в Куаутитлан, да вот такая незадача – по утрам там много пробок, – темп его речи снижался, как будто из него выпустили весь воздух, и Рите подумалось, что трогать Хайме точно не следует.

Кореец вдруг подошел к пульту телевизора и увеличил звук еще сильнее. Перед ней мелькнуло спасительное лицо вечно молодой телеведущей, которой исполнилось целых пятьдесят, но она по-прежнему сногсшибательно выглядела. Женщина стояла прямо перед ними на фоне нервной музыка и строгим голосом учительницы вещала о том, что состоялась встреча президентов Боливии и Эквадора, где они рассмотрели текущие экономические соглашения, при этом ее на миг заслонили кадры с двумя крупными индейцами, жмущими друг другу руки и нелепо смотрящимися в официальных костюмах.

Речь Хайме постепенно снижалась до шепота, в конце концов он замолк, осознав, что его не слушают, и устало взглянул в пиксельное светящееся лицо вечной любовницы телеэкрана.

– А теперь – к срочным новостям. Сегодня был найден мертвым в своей спальне знаменитый психоаналитик, президент Психоаналитической академии…

Она, не верив своим глазам, смотрела прямо на фото человека, которому она доверяла больше жизни и больше, чем тому русскому, с которым спала и который давал ей деньги, непонятно откуда взявшиеся. Иван же должен был посетить его сегодня, подумала она, я его упрашивала. Но в спальне? Почему именно там? Так значит, Иван не дошел до него, или все-таки дошел, и…

– Эй, ты слушаешь меня? Мексика не отсталая страна, потому что «Тойота» не работает просто с теми поставщиками, которые могут похвастаться лишь рабочей силой, – вновь продолжая вдохновенно рассказывать о чем-то, говорил он.

– Да, – сказала она и села, механически хлебнула его мисо и обожглась бульоном. В душе у нее было смутно, а все вокруг заволакивалось туманом, сквозь который упорный голос продолжал пояснять ей про то, почему он никогда не пойдет к «Дженерал Моторс».

Он тасовал приятно пахнущую колоду, выполненную каким-то знаменитым итальянским дизайнером в количестве нескольких экземпляров на безупречном оборудовании. Он чувствовал своими грубыми руками нежное прикосновение глянцевой бумаги так и липнущих друг к другу карт. Как ни странно, несмотря на то, что он был верующим и даже вопреки этому, гадать на таро ему нравилось больше, чем на Библии, как рекомендовал ему и всем благоверным католикам святой Августин. Наверное, потому, что он не мог сопоставить цитаты со своим положением, а оно было серьезным. Впрочем, он еще был убежденным марксистом, что мало согласовывалось с верой.