Читаем Улисс полностью

– Есть два вида. Больше мудрости или больше страсти? – хитро спросил продавец.

– В равных пропорциях. И то и то, как я чувствую, потребуется, – ответил клиент.

– Я бы предложил вот это, – сомелье снял с полки пыльную пузатую бутылку. – Говорят, от него был без ума Бетховен. «К Луизе» под него писал. Потом оглох и перешел на херес.

…Елизавета вошла к себе именно в тот момент, когда вся ее семья во главе со свекровью собралась покидать квартиру.

– Вы куда? – растерялась Бородина.

– Мама пригласила нас к своей подруге Марии Ивановне погостить, – радостно сообщил ей супруг. – На целых два дня!

– А с чего бы вдруг все в гости собрались? – не поняла Лиза. – У детей школа, у тебя институт.

– Ты забыла! – напомнил ей муж. – Мы же эту поездку с мая планировали.

– Без меня? – удивленно спросила Елизавета.

– Так у тебя же годовой отчет! – спалился Николай. – Ты же все равно до четверга должна была на даче сидеть! Мы же, вроде, всё обговорили?

– У Маши, – вмешалась свекровь, – верней, у Машиного мужа катер есть. Пусть детки завтра покатаются. Машенька ждет, уже утку запекла.

– Ну ладно, – вздохнула Лиза и принялась стаскивать пальто. – Надо было напомнить. Теперь, получается, и ехать на дачу незачем, если вы все уезжаете. Как же я могла забыть?

…Павел припарковал автомобиль неподалеку от аптеки и вошел внутрь. Не торопясь прошелся вдоль длинных стеллажей, заставленных разноцветными коробками с кремами и БАДами. Наконец остановился у витрины рядом с кассой и задумчиво принялся разглядывать выложенные на витрину упаковки с лекарствами.

– Берите немецкие, – деликатно, вполголоса, посоветовала ему почтенная аптекарша.

– Что немецкие? – озадачился Калугин.

– Презервативы, – мягко уточнила дама.

– Почему я у вас ассоциировался с презервативами? – недовольно осведомился Павел.

– Обычно когда долго стоят, стесняются презервативы попросить, – невозмутимо объяснила аптекарша.

– Нет, я не стесняюсь и вообще не про это, я ногу гвоздем проколол и думаю, что взять, – спокойно объяснил свои намерения Калугин.

– Тогда возьмите мазь Вишневского, – подсказала дама.

Елизавета тем временем вытерла по всей квартире пыль, пропылесосила ковры и накормила рыбок в аквариуме. Одна рыбка плавала вверх брюхом.

– Задохнулась, – вслух констатировала женщина, выловила рыбку сачком и выбросила в унитаз.

Потом вернулась к аквариуму, села перед ним на стул и принялась наблюдать за оставшимися рыбками.

Подводные обитатели просто жили. Проживали положенный им Богом срок и, так или иначе, дохли. Чаще всего живые ели их трупики. У живых было преимущество – жизнь. Они ее берегли, не отвлекаясь на цивилизацию. Все их внимание было отдано жизни. Жизнь требовала всего – и падали в том числе. «С такой вот порочной ноткой эта музыка», – усмехнулась про себя Бородина, решительно встала и взяла со стола ключи от машины.

…Павел вошел в квартиру, сбросил плащ на скамью у двери и направился на кухню. Там он застал жену. Ольга шинковала свежие овощи и попутно смотрела телевизор, на экране которого демонстрировалась очередная серия бесконечного сериала с запутанным авантюрным сюжетом.

Павел поцеловал жену в шею и сел за стол.

– Есть будешь? – поинтересовалась Ольга. – Могу куриные сердечки подогреть.

– Хочу бараньи яйца, – несерьезно отреагировал Павел.

– Фу! – поморщилась жена.

– Что «фу»?! – сказал Калугин. – Бараньи яйца – это деликатес. Когда в Ташкенте на практике после универа был, я постоянно ел печень на шампурах, обвитую курдючным жиром (кстати, их традиционное блюдо), язык ягненка и бараньи яйца. Дико вкусно и полезно.

– Китайцы дождевых червей едят, например, – парировала Ольга. – Хочешь, в зоомагазин завтра зайду? Тоже полезно. Чистый белок.

– Злая ты женщина! – добродушно покачал головой Павел и неожиданно предложил: – Будешь портвейн, который Бетховен любил, пока не оглох?

– Все оно так и начинается, – язвительно заметила Ольга и смягчилась: – Но раз Бетховен! А ты будешь?!

– Нет-нет, – вдруг энергично замотал головой Павел, – я же за рулем. Мне еще на дачу возвращаться.

– Зачем? – спросила жена.

– Вещи нужно разгрести. Я «Улисс» туда возьму. Там тихо. Поковыряюсь, – твердо ответил он.

– Надолго вся эта история? – как будто слегка рассеянно поинтересовалась Ольга.

– Дней на пять, наверное. Пока вещи, пока бумаги. С риелтором я уже познакомился, – сообщил Павел.

Она больше ничего не спросила, но, как и большинство влюбленных женщин, чувствовала любое изменение в муже. И сейчас ее что-то неуловимо беспокоило.

Ольга как была в подростковой юности панком, так и осталась им – где-то в глубине себя. Она, конечно уже не всегда могла себе позволить вызывающие поступки, но всегда была подсознательно готова к ним. Это чувствовала она, и это чувствовали другие.

Как это поучительно и забавно: девчонка-панк из провинциального городка становится образцовой матерью!

Гордая беглянка из трех исправительно-трудовых интернатов.