— На твоем месте я бы не был столь беспечен, — сказал Сокол. В ответ Кэринус Рэй блеснул улыбкой, и я заметила, что ночь становится светлее. Время Огненки заканчивалось. Мы с Соколом переглянулись, он кивнул и остановил коня. Все спешились.

— Рада была встрече, Кэринус, — сказала Огненка. Эльф взглянул на нее с грустью.

— Я обязательно узнаю, как тебе помочь. Наверняка есть какое-то средство.

Она улыбнулась и молча покачала головой. И скрылась за холмом. Кэринус Рэй долго смотрел ей вслед.

26

Дождь пролился на иссушенную зноем землю долгожданным благословением, возвращая ее к жизни. Земля впитывала влагу жадно, превращая пыль в плодородную почву. Прямо на глазах растения наполнялись силой, поднимались и крепли, зеленели травы, пролески и рощи вскипали массой листвы. Будто наверстывая упущенное время, все пошло в рост.

Я думала, при виде такого люди изменят отношение к нам, магам погоды. Исчезнет подозрительность, появится благодарность. Нам начнут доверять. Я ошибалась. Подданные Мирославии любое благо списывали на божий промысел, а если и видели, что Сокол способен управлять природными явлениями, то лишь сильнее боялись его. Они были готовы заплатить, сколько потребуется, чтобы мы закончили и убрались восвояси.

К тому же, часть из них верила в проклятье ведьмы, поэтому, как бы Сокол ни старался, толку все равно не будет. Переубедить их было невозможно. Даже Лидия, девушка на первый взгляд образованная и разумная, так и не поверила, что никакого проклятья на ней нет. Пожалев ее, я попросила Сокола провести ненастоящий ритуал, якобы снимающий проклятье. К моему удивлению, Дарко принял это невинное предложение в штыки.

— Ты хоть понимаешь, кому просишь помочь? В то время, когда вокруг полно тех, кто в самом деле нуждается в помощи?

— А что такого-то? — удивилась я. — Это ведь не сложно. Девушка извелась перед предстоящим замужеством, а ей и без того несладко живется.

— Она извелась? Кушая перепелок, бездельничая и валяясь на перине? — Дарко начинал закипать. — Волнуясь перед тем, как выйти замуж за такого же богатея? С приданым, чтобы собрать которое столько людей по миру пустили, а их дети теперь по дорогам милостыню просят?!

— Дарко, угомонись, — сказал Сокол. — Мы в чужой стране и не можем вмешиваться в здешние порядки. Что касается твоей просьбы, Йована, я не собираюсь поддерживать глупые предрассудки. Мы объяснили Лидии, что проклятья нет. Она взрослая девушка и сама выбирает, во что ей верить.

— Но… — начала было я, но Дарко перебил.

— Почему вы никогда не вмешиваетесь? Как вы можете спокойно проходить мимо, когда могли бы…

— Не мог бы, — отрезал Сокол. — Все, что я действительно могу, я делаю. А тебе советую руководствоваться не только эмоциями, но и здравым смыслом и учиться просчитывать последствия на несколько шагов вперед.

— Пока вы просчитываете, они… — Дарко замолчал, словно подавившись словами, злыми, обидными, развернулся и вышел из кабинета.

Неблагодарная свинья. Руки сжались в кулаки. Сокол столько для него сделал, терпит его выходки, носится, как с ребенком, а он в ответ вот так. Горя желанием высказать все, что думаю по этому поводу, я метнулась следом, но Сокол поймал меня за рукав.

— Оставь его. Пусть остынет немного.

— Да как он смеет так себя вести! Наглый…

— Довольно. Я сам сделаю ему замечание, если сочту нужным, — глядя на мое возмущенное лицо, Сокол вздохнул. — Тебе сложно его понять, тигренок, ведь ты живешь рассудком. А он сердцем.

— Дурак, проще говоря, — пробурчала я, и, предупреждая нарекание по поводу грубости, поспешно спросила: — А вы? Вы ведь тоже живете рассудком?

— Мне слишком много лет, чтобы позволять себе идти на поводу у чувств, — ответил он задумчиво. — Я просто живу, как получается. И делаю, что могу.

— Вы так много делаете для всех, кого встречаете! — воскликнула я. — Причем бескорыстно. Как он может этого не понимать!

— Он понимает. Просто вы пока очень молоды. А сейчас давай вернемся к делам.

Дела наши состояли в том, чтобы закрепить погодный фронт, как его называл Сокол, на долгое время. Нескольких дождливых дней недостаточно, для хорошего урожая нужны и дожди, и солнце, и чтобы того и другого хватало. Погодный фронт был необъятным, огромным, как само небо; казалось, не в силах человеческих управлять такой махиной. Но Сокол доказывал мне, что пусть медленно и трудно, но все же это возможно. День за днем мы разъезжали вдвоем по окрестностям, возвращались в поместье затемно, валясь с ног от усталости, но довольные проделанной работой. Вечерами прикидывали движения воздушных потоков и намечали путь на завтра. Именно такое занятие прервал Дарко своей дурацкой выходкой.