Читаем Укрощение строптивых полностью

– Я... я в полном порядке, Чото Бай, – проговорил мальчик, тяжело дыша и пытаясь сесть. – Саиб... саиб успел остановить лошадь. Он спас мне жизнь!

– Твой конь все равно уже устал и скоро остановился бы сам, – отмахнулся Роксбери.

– Только после моего падения. У меня уже не было больше сил держаться. – Джаджи закашлялся и хотел поправить чалму, но руки у него заметно дрожали. – Тукки еще молодой и глупый жеребец, – добавил он нетвердо, – и мне надо было быть с ним построже.

– Он не моложе и не глупее всадника, – произнес Чото Бай, опускаясь рядом с мальчиком и протягивая ему фляжку с водой. Алая чалма закрывала лоб юноши до самых бровей, а свободный конец прикрывал лицо, защищая от мешающей дышать пыли и оставляя открытыми только глаза. Несмотря на страшную жару, на нем был зеленый стеганый кафтан до колен с плотно застегнутыми манжетами и воротом.

С любопытством рассматривая юношу, Роксбери обратил внимание на его удивительно синие, подобно чистейшему лазуриту, глаза в оправе из густых черных ресниц, совсем как у девушки. Графу было известно, что у мужчин, живущих в горах, особенно у патанов, глаза голубые или серые, но он хорошо помнил, как помощник министра говорил ему, что в Маяре патаны не живут. Возможно, юноша – метис? Нет, маловероятно, мальчик не обратился бы к полукровке Чото Бай, что означает «Маленький брат», и потом, для простолюдина юноша слишком уверенно держится в седле. Скорее всего в нем течет кровь Раджпутов.

Как раз в это мгновение юноша поднял глаза и поймал пристальный взгляд графа. Юноша неожиданно замер и опустил фляжку из козлиной кожи.

– Поедем, Джаджи, – проговорил он сердито, – надо возвращаться, а то Авал Банну начнет нас разыскивать.

Джаджи попробовал встать, но вскрикнул от боли и опять упал на песок:

– Не могу, больно ногу!

– Перелома, кажется, нет. Полагаю, просто растяжение, но сильное, – заметил граф, отвернув штанину и осторожно осмотрев лодыжку. Его резкие черты смягчились, когда он заметил, как побледнел мальчик. – Тебе лучше не возвращаться домой на Тукки.

– Конечно, Джаджи поедет со мной, – согласился юноша. Граф вопросительно взглянул на него, и выражение лица юноши внезапно стало враждебным. – Прошу вас, саиб, пожалуйста, помогите мальчику взобраться в седло.

Сердитые морщинки залегли у графа в уголках рта, придавая лицу грозное выражение, но Чото Бай продолжал с вызовом смотреть ему в глаза из-под складок алого муслина.

– Маленький наглец, вот ты кто! – проговорил наконец Роксбери по-английски.

– Саиб? – Синие глаза смотрели на него все так же.

– Подведи свою лошадь, – кратко распорядился граф, и в следующее мгновение Джаджи уже надежно сидел на спине мерина.

– Благодарим вас, саиб, – сказал Чото Бай, опять становясь любезным. – Если бы не ваше вмешательство, Джаджи мог серьезно пострадать.

Лицо графа немного смягчилось, он понял, что враждебность юноши была вызвана тревогой за мальчика.

– Я в этом не уверен, но рад, что был полезен вам, – сказал граф, держа лошадь под уздцы и наблюдая, как юноша усаживается в седло и берет в руки поводья.

– Смотри, Чото Бай! – вдруг воскликнул Джаджи, указывая на трех всадников, несущихся к ним вдоль берега реки. – Это Авал Банну?

Чото Бай повернулся в седле и с раздражением сказал:

– Нет, Джаджи, не думаю. Это кто-то другой. Поехали скорей, пока они не добрались сюда.

– Это ваши друзья, саиб? – с интересом спросил Джаджи.

Едва заметная улыбка тронула лицо графа.

– Не совсем, сын мой.

– Не сердись так, Чото Бай, – укоризненно проговорил мальчик, – тебе это не идет. Давай дождемся и встретим их. Тот, который впереди, кажется, сердится. Смотрите, какое у него мрачное лицо! Что с ним, саиб?

– Джаджи, прошу тебя! – предостерегающе произнес Чото Бай. Было заметно, что он уже давно пришпорил бы мерина и ускакал прочь, если бы граф все еще не держал его под уздцы.

– Черт побери, Роксбери! – услышал граф голос капитана Молсона, когда всадники были уже в пределах слышимости. – С какой стати вы воспользовались Боливаром? Вы же знаете, что я хотел въехать на нем в Питор сегодня вечером. Как можно рисковать им в такую жару, и все ради какого-то черномазого щенка?

Юноша-индус чуть не поперхнулся, но полоска муслина, закрывающая его лицо, приглушила звук, а Роксбери ничего не расслышал. Но тем не менее он перестал улыбаться, суровые складки залегли у него вокруг рта, когда капитан Молсон рассерженно остановился перед ним.

– Ничего страшного, Молсон, – негромко сказал он. – Но на вашем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем называть местных жителей такими словами. В Индии внешность часто бывает обманчива.

– Ради бога, Роксбери, о чем это вы? – с нескрываемым раздражением отозвался Молсон.

Граф пожал плечами:

– О том, что мы уже менее чем в двенадцати милях от Питора и эти юноши, вполне возможно, из дворца. Я не думаю, что радже понравится, если он узнает, что членов его семьи называют черномазыми.