Читаем Укрощение демонов полностью

Бронетранспортер с нарисованным российским флагом на броне миновал черту. Эмир Такый привычным взглядом определил на броне командира. Это легко делается, если глаз наметан, несмотря на то что все федералы, и рядовые и офицеры, стремятся выглядеть одинаково, и для этого офицеры даже перестали пистолетные кобуры носить, пряча свои пистолеты или в карманы «разгрузки», или вообще попросту за ремень. Полицейский командир смотрел по сторонам, словно опасался засады. Был он уже не молод. По крайней мере, лет под сорок, не меньше, и был человеком крепкого телосложения. Такый отложил бинокль и опустил предохранитель автомата. Голова полицейского командира легла в прицельную планку, как раз под обрез «мушки». И больше эмир не отвлекался взглядом от цели. Командир на броне – это всегда его законная добыча. Бронетранспортер удалялся от засады, но приближался к окопу гранатометчика. И в этот момент сделал свое дело Гюнтер. Такый даже не посмотрел, насколько удачным был взрыв фугаса. У него была своя задача. И взрыв прозвучал как команда. Полицейский командир встал на броне и обернулся Такый перевел прицел и дал короткую очередь прямо в лицо. Полиция осталась без командира. А это уже была половина дела, половина успеха, потому что даже в слаженной команде кто-то должен отдавать приказы. Сейчас их отдать было уже некому. И тут же, сразу за фугасом, выстрелил гранатометчик. Его кумулятивная граната угодила бэтээру прямо в верхний скос лобовой брони, примерно посредине между двух люков. Менты среагировали, и, кого еще не достали пули бойцов засады, успели спрыгнуть с брони как раз в тот момент, когда сдетонировал боезапас, и внутри бронетранспортера раздался взрыв, вырвавший и распахнувший сразу все люки, часть которых и без того была открыта. Из машины повалил черный угарный дым. Но спрыгнувших, их, кажется, и осталось только четверо, сразу достали автоматные очереди. Дистанция для прицельной стрельбы в голову была идеальной. Трудно было промахнуться любому, кто умеет прижать к плечу приклад автомата и указательным пальцем надавить на спусковой крючок. С бэтээром и людьми в нем и на нем было покончено быстро и безоговорочно. Без шансов на спасение. Теперь можно было посмотреть и на грузовик, не имеющий пушек и пулеметов и потому безопасный.

Мысленная черта поперек дороги проводилась так, чтобы основная часть засады оказалась позади заднего борта. Грузовик взорвался правильно. Двигатель вместе с кабиной обрушился на кузов с ментами, но всех раздавить, конечно же, не мог. Тент позволял оставшимся в живых выпрыгивать из кузова только через задний борт. То есть как раз под обстрел. Но несколько человек все же умудрились выскочить и перекатиться за покореженный и дымящийся автомобиль. Это естественное стремление и, по сути дела, единственная возможность найти защиту от автоматных и пулеметных очередей, к тому же это единственная возможность оказать сопротивление. Менты хорошо знали, что им не будет пощады, даже если они сложат оружие. И потому они намеревались драться до конца.

Но эмир Рифатов и это всегда предусматривал:

– Гюнтер! Пора…

Гюнтер Сомме замкнул контакты второго взрывателя, теперь уже на мине МОН-200. Девятьсот шариков-осколков смели все живое перед собой. Полицейская колонна перестала существовать.

– Никого не задело? – спросил эмир.

– Порядок!

– Порядок! – поочередно доложили все восемь бойцов. Вопрос Такыя был не праздным. Убойная сила осколков МОН-200 сохранялась в пределах двухсот сорока метров, то есть осколки прошивают все пространство ущелья поперек, от склона до склона. И такой осколок вполне мог бы залететь в щель окопа. И потому все знали, что когда звучит команда Гюнтеру, следует спрятаться и дождаться взрыва мины…