Читаем Украденный сон полностью

Сегодня Арсен был на удивление терпелив и словно бы не заметил злобного выпада.

— Ее требования вполне разумны и должны быть выполнены, — спокойно ответил он. — Я никогда не ссорюсь с правоохранительной системой, я с ней сосуществую. Со-су-ществую, — повторил он по слогам. — Это понятно? Если бы я с ней ссорился, я бы не смог делать то, что делаю. Каменская должна понимать, что со мной можно иметь дело и мне можно верить. Только так я могу добиться желаемого результата. Чтобы через час Дьяков был у нее.

Тон у Арсена был таким безапелляционным, что дядя Коля не посмел ничего сказать. Он судорожно принялся названивать в город, куда уехал Санек, в надежде на то, что приказ еще не выполнен. Как назло, никого из своих людей он застать не смог, видно, все разъехались готовиться к встрече Нового года. Каждые полчаса дяде Коле звонил Арсен и все более тихим и зловеще спокойным голосом спрашивал о Дьякове.

Наконец Фистин решился.

— У меня возникли небольшие осложнения, надо бы встретиться, — попросил он.

Встреча с Арсеном прошла гораздо тяжелее, чем ожидал Николай.

— Козел ты винторылый, — шипел на него старик, — видно, когда Бог раздавал мозги, ты отошел пописать. Ты что, русского языка не понимаешь? Я тебе велел убивать Дьякова? Я сказал, что с ним надо разобраться.

— Я и разобрался.

— Ни хрена ты не разобрался, мудак ублюдочный! Ты и такие, как ты, нувориши от преступности, закона не понимаете. Разобраться — это значит именно разобраться, вникнуть в дело, выяснить, кто прав, кто виноват, и вынести решение. Ты с настоящими ворами общался когда-нибудь? Вот они законы знали и никого никогда за просто так жизни не лишали. Тебе говорят «разберись», а ты понимаешь это как команду свернуть шею или на перо поставить. Ума-то у тебя на большее не хватает. Чтобы разобраться, надо мозги напрягать, вдумываться, а тебе напрягать нечего. Дерьмо ты полное, а не Черномор. Ты же не только думать, ты, поди, и убить-то сам не можешь, только команды раздаешь. А как до дела дойдет, будешь стоять, зажав пушку в потной ручонке, и ссать в штаны от страха. Что я теперь должен Каменской говорить? Мол, Дьякова убили, а я и не знал? Так что же это за организация у меня такая, если моих людей убивают, а я этого не знаю? С такой несерьезной организацией она дела иметь не захочет.

— Ну и пусть, — брякнул дядя Коля. — Вы же все равно на хозяина больше не работаете. Чего вы так волнуетесь? Не захочет она иметь с вами дела — ну и не надо.

— Нет, ты все-таки полный кретин. Ты хоть понимаешь, что тебе нужно спасать свой эпидермис?

— Чего спасать?

— Шкуру свою, придурок. Если Петровка вцепится в труп Дьякова, то до тебя останется один шаг. Ты что же, думаешь, что ты один — плод страстной любви, а все остальные — пальцем деланные? А ну как сейчас сыскари захотят допросить Дьякова по факту проникновения в квартиру художника? Они ведь до весны ждать не будут, не надейся. Они его уже сегодня с утра разыскивали. Будь он жив, девчонка научила бы его, как себя вести и что говорить, и торпеда бы прошла мимо. А теперь они начнут его искать, и даже если найдут только весной, все равно к сегодняшнему дню привяжут. А если привяжут — дело опять Каменской поручат. Поэтому мне и надо с ней дружить. А ты, как всегда, все испортил. Думаешь, я не вижу, как ты меня ненавидишь? Ты же ни одному моему слову не веришь, хотя я дело говорю и тебе было бы полезно у меня поучиться. Сколько раз я тебе указывал на твои ошибки? Сколько раз объяснял, как и что нужно делать? Ты хоть раз меня послушался? У тебя один свет в окошке — Градов твой ненаглядный, только его слово для тебя что-то значит. Ты, как поганый пес, понимаешь команду только тогда, когда получаешь тапком по морде. А Градов твой такой же недоумок, как и ты, и никогда он ничего умного тебе не скажет. Так и сдохнешь, ума не набравшись, потому что у знающих людей учиться не хочешь.

Дядя Коля терпеливо все сносил, потому что теперь у него была цель. Теперь он понял, что должен помочь хозяину. Для этого нужно заставить Арсена вернуться к выполнению контракта. Видно, Сергей Александрович не смог его уговорить. Ну что ж, он, Фистин, уговаривать не будет. Он его заставит. Но прежде нужно хоть что-то о нем узнать. Поэтому он и вызвал Арсена на встречу, готовясь принять на себя ушат грязи.

После встречи за стариком пойдут мальчики, чтобы для начала выяснить его адрес. А там видно будет. Ушат, правда, оказался, побольше, чем дядя Коля ожидал, и грязь была в этот раз уж очень грязной. «Ничего, — твердил себе Фистин, возвращаясь со встречи, — сам ты тапком получишь по своей поганой сморщенной морде».

Дядя Коля скудным своим умишком даже представить себе не мог, что такое Арсен и его контора.

* * *

Полковник Гордеев смотрел в окно. Почему-то в грязную зимнюю непогоду все улицы становятся одинаковыми, и в самом центре Москвы взгляду представала такая же картина, как и на окраине, на Щелковском шоссе, где жила Настя.