Читаем Украденные поцелуи полностью

– Я полагал, что только люди с дурной репутацией, с такой, как у Джека, не посещают знаменитые завтраки у Биллингтона.

– Именно поэтому я и приобрел дурную репутацию, – отозвался маркиз. Завтра утром Лилит Бентон будет дома совсем одна. Давно пора сделать следующий шаг.

– Дансбери! – раздался позади него скрипучий голос.

– О, ваша светлость… – протянул Джек, оборачиваясь.

На сей раз ему хотелось уйти из клуба, избежав скандала, если только сам герцог не захочет этого. Он заметил, что бриллиантовая булавка снова украшала галстук Уэнфорда, без сомнения, для того, чтобы весь свет видел, что герцог все исправил. В какой-то момент у Джека промелькнула мысль о Рэндольфе – о том, как он себя чувствует, лишившись фамильной драгоценности во второй раз.

– Просто захотелось сказать: что сделано, то и сделано, – пробормотал герцог, протягивая Джеку костлявую руку.

Это было слабое извинение и совершенно недостаточное для того, чтобы приглушить многолетнюю вражду между Фаради и Ремдейлами. Не спуская глаз со старика, Джек взял со стола только что принесенную слугой бутылку портвейна и вложил ее в протянутую руку герцога.

– Мое почтение, – сказал маркиз и вернулся к игре.

Его светлость в растерянности стоял у стола, явно раздумывая: стоит ли из-за этого пренебрежительного жеста поднимать шум?

– Что ж, очень хорошо, – пробормотал он наконец, отходя от стола.

– Как у тебя хватило наглости, Дансбери? – спросил Прайс, когда герцог вышел из комнаты.

– Это было чертовски хорошее вино, – с сожалением заметил Джек. – Полагаю, можно продолжать игру.

– Я действительно хотела бы поехать на этот завтрак, папа. – Лилит стояла, прислонившись к двери отцовской спальни, в то время как он заканчивал свой утренний туалет. Она уже оделась в надежде на то, что отец уступит и позволит ей поехать к Биллингтонам. Ей очень хотелось там побывать, так как герцог Биллингтон славился своими завтраками, которые устраивал только раз в году. Считалось, что все, кто достоин уважения, получали приглашение на завтрак.

Ей было ужасно интересно, сумеет ли маркиз Дансбери добиться приглашения. Однако она запретила себе думать об этом. Лилит не сомневалась в том, что маркиз еще не вернулся домой после своих ночных похождений, и если она что-то знала о завтраках у герцога Биллингтона, то одно: на них не приглашали людей дурного тона. Никогда. Если бы Уильям связался с Дансбери несколькими неделями раньше, он наверняка обнаружил бы, что его тоже исключили из числа приглашенных.

– Пойми, Лилит… – не оборачиваясь говорил виконт, которому камердинер в последний раз расправлял галстук. – Пойми, тебе не надо утомляться. Особенно потому, что сегодня бал у Рочмонтов. Мы с твоей тетей, а также Уильям, если он не заснет за столом, передадим твои извинения.

Лилит вздохнула и потрогала жемчужную сережку в правом ухе, чем-то мешавшую ей.

– Хорошо, папа, но… Ох, папа, я очень надеюсь, что вы поймете чувства, которые я испытываю к его светлости. Я просто не могу выйти замуж за такого… ужасного человека. Я уже говорила вчера, что буду счастлива выйти за любого другого, и я прошу…

– Глупости, – отмахнулся виконт. – Я уже слышал, что ты говорила вчера. Но имей в виду: Уэнфорд – весьма уважаемый человек, и союз наших семей сделает нашу репутацию безупречной. А ты, легкомысленная девица, вероятно, решила, что у него на голове слишком много седых волос и поэтому он тебе не подходит.

– Дело не в этом, папа.

– Неужели? После всех любезностей, которые нашептывали тебе едва ли не все холостые лорды, ты, конечно, сама сделала выбор – выбрала какого-нибудь красивого глупца. Кто он, Лилит? Третий сын барона?

Такое обвинение удивило ее, ибо никто, конечно же, не покорил ее сердце. Впрочем, она не стремилась найти любовь.

– У меня никого нет, папа. – Виконт по-прежнему смотрел на дочь с подозрением, и она положила руку ему на плечо. – Я не опозорю вас, поверьте.

Он отвернулся.

– Так, бывало, говорила твоя мать. Но увы, в ее зеленых глазах была только ложь.

– Но я не мама.

– Я не перестаю молиться, чтобы в тебе было больше от меня, чем от нее. К сожалению, Уильям уже начинает становиться таким же ветреным, как она.

Лилит вдруг подумала о том, что побег ее матери причинил боль не только отцу…

– Поверьте, папа, я сделаю все возможное, чтобы вы могли гордиться мною. Мною – и нашей семьей.

Он наклонился и коснулся губами ее лба.

– Я знаю, что сделаешь. И не беспокойся об Уэнфорде. Я уверен, все разрешится само собой.

Лилит улыбнулась. Обычно разговор о матери приводил отца в скверное расположение духа, но сейчас, к счастью, все обошлось.

– Спасибо, папа.

Уильям, еще не совсем протрезвевший после бурной ночи, был бы счастлив поменяться с сестрой местами, но было ясно, что отец не позволит ему остаться дома. Леди Юджиния, казалось, тоже не очень была довольна, что Лилит остается дома. Но когда виконт заявил, что его дочь нуждается в отдыхе, споры прекратились, и Бевинс тут же выпустил их через парадную дверь.