Кимберли Кейтс

Украденные небеса

Глава 1

Только безумец отважился бы скакать в одиночку по темной ночной дороге, где одна лишь луна служила маяком, указывавшим путь. Любой благоразумный путешественник заперся бы в карете и окружил бы себя для верности отрядом конной охраны, вооруженной мушкетами. А впереди кареты горели бы фонари, разгоняющие густые тени, во мраке которых могли таиться неведомые опасности.

Но за многие годы, что сэр Эйдан Кейн отправлялся в путь по лабиринту дорог, ведущих в замок Раткеннон, он ни разу не прятался от ночи. Его душа тосковала по ночи, тосковала по ветру и диким просторам. Он упивался непостижимой красотой этой земли. Словно одержимый, пришпоривал он своего жеребца, понуждая его нестись все быстрее. Полы его плаща развевались за спиной, подобно крыльям черного ангела, а черты лица, казалось, были высечены из гранита.

Ночь обступала его кольцом, проникала своим ледяным дыханием за ворот, ерошила рыжевато-каштановые кудри; словно играла с ним, выдавая смутные тени за зловещих обитателей ночи — кровожадных разбойников и безжалостных грабителей, прятавшихся, казалось, за каждым придорожным камнем и за каждым деревом.

Но Эйдан был невозмутим — пустись все воинство Люцифера за ним в погоню, он и тогда не повел бы и бровью. Он стал заложником дьявола задолго до того, как впервые переспал с женщиной, задолго до того, как научился ходить.

В эту ночь Эйдана Кейна гнали вперед совсем другие призраки — духи несчастных, павших жертвами вероломства и предательства многих поколений его предков, Кейнов из Раткеннона.

Можно было не сомневаться: все обездоленные, пострадавшие из-за Кейнов, с радостью ухватились бы за возможность отправить Эйдана в преисподнюю, на встречу с его прародителями, но он и так уже подвергся терзаниям — терзаниям неизмеримо большим. Его мучило постоянное ожидание, ощущение нависшей угрозы, делавшееся все острее и мучительнее с каждым ударом копыт жеребца, мчавшегося к замку Раткеннон.

Раткеннон. Военный трофей. Награда за бесчисленные предательства и коварные измены, ставшие для Эйдана единственным наследием, доставшимся ему от предков.

На протяжении пяти столетий Кейны из Раткеннона исполняли роль остро отточенного клинка, прижатого к горлу западной Ирландии.

И если беспокойные духи кельтов жаждали мести, то теперь — в этом Эйдан не сомневался — они были вполне удовлетворены, ведь последнее время все свои силы он направлял на то, чтобы обеспечить будущее единственного человека, которого рискнул полюбить.

Эйдан еще ниже склонился к шее жеребца, и перед ним вновь возникли видения. Розовощекая девочка с пепельно-золотистыми кудряшками, вцепившись в его руку, тащит его посмотреть то ли на котят, то ли на гнездо с пятнистыми яйцами дрозда. Красивое, как фея, дитя понуждает своего пони перепрыгнуть через забор, ничуть не заботясь, что может упасть на землю.

Кассандра…

Эта девочка была необычайно смышленой и красивой, отважной и обаятельной, ничто не могло затмить исходившего от нее сияния. Ничто, кроме тьмы, поглотившей душу ее отца.

Эйдан усилием воли отогнал терзавшие его мысли. Не может быть, что нет способа помочь Кассандре, защитить ее, отвезти в безопасное место, как он сделал однажды, когда привез ее в ирландский замок у моря.

Вдыхая полной грудью свежий морской воздух, Эйдан пытался избавиться от удушливого запаха — казалось, запах, исходивший от рук любовницы, пропитал его насквозь.

Эти дикие земли всегда были для него словно врата в иной мир, в иную жизнь. Каждый раз, когда он приезжал сюда, он чувствовал себя совершенно другим человеком. Человеком, достойным уважения. Те искры благородства, что еще тлели в его измученной душе, приобретали здесь блеск драгоценных камней.

Но это было лишь жестоким заблуждением, ибо он раз за разом убеждался: человек, въезжающий в ворота Раткеннона, — иллюзия. Но девочка, ожидавшая его в покоях главной башни замка, всем сердцем верила в то, что он настоящий.

Эйдан поднял глаза к великолепным резным башням Раткеннона, уже чуть тронутым мягким сиянием рассвета. Владевший им необъяснимый страх притуплял радость, которую он обычно испытывал при встрече с дочерью. В последний год этот страх все чаще терзал его душу. Его не оставляло чувство беспокойства, неотвязно твердившее, что этот крошечный островок красоты в море безумия и ужаса вот-вот уйдет от него как песок сквозь пальцы.

Доехав до конюшен, Эйдан натянул поводья, заставив Отважного остановиться. И тотчас же к нему вышел низкорослый колченогий мужчина почтенного возраста; Гиббон Кейдегон, главный конюх Раткеннона, уже приступил к исполнению своих утренних обязанностей.

— Добро пожаловать домой, сэр! — воскликнул Кейдегон. Расплывшись в улыбке, он добавил: — Сэр, я знаю одну молодую леди, которая будет в восторге, когда проснется. Она совсем извелась, гадая, приедете вы или нет.

Эйдан спешился и передал Отважного одному из помощников главного конюха. Заставив себя улыбнуться, он проговорил: