Читаем Украденные чары полностью

Натали обычно с большим удовольствием посещала различные рауты и вечера. Впервые ей позволили заглянуть на один из таких приемов в возрасте пяти лет; мать называла это маленьким сборищем, там собралось около девяноста человек. Девочка почувствовала нечто вроде благоговейного страха при виде столов с едой, льющегося рекой шампанского, разноцветных платьев и фраков, картину дополняли музыка и смех гостей. После этого еще раза два девочке позволяли присутствовать на подобных вечерах, а в 1842 году во время сезона состоялся ее дебют, когда пришло время выходить в свет. Именно в то лето на бале-маскараде Натали встретила Джонатана.

Ей хотелось вычеркнуть из памяти тот далекий вечер. Тогда он впервые поцеловал ее. О Боже, как одно незначительное событие может перевернуть всю жизнь человека.

А сегодня он сопровождал ее, красивый, элегантный способный очаровать кого угодно и с поразительной легкостью солгать. Ее щеки горели от его слов, но она не знала что сказать в ответ на его самонадеянное заявление. И нелепое. Поэтому Натали молча шла рядом со своим спутником как послушный щенок.

Джонатан подвел ее к группе оживленно разговаривающих женщин на противоположном конце танцевального зала. Как и полагается француженкам, дамы с энтузиазмом обсуждали наряд жены графа, и ими был вынесен безжалостный вердикт, что в своем платье Клодин походила на ребенка собирающегося принять участие в пасхальном параде Разумеется, англичанки также непременно бы коснулись этой темы, но вели бы себя более сдержанно и благоразумно

Затем взгляд Натали упал на Мадлен Дюмэ. Девушка сразу узнала эту ослепительную красавицу, высокую и элегантную, с каштановыми волосами, разделенными в середине и приподнятыми кверху. Ее роскошное атласное платье модного фасона, с желтыми бутонами роз на лифе и оборке, с глубоким вырезом и черными кружевами, подчеркивало ее пышную грудь и тонкую талию. В одной руке она держала полураскрытый веер черного цвета с отделкой из золота, через другую руку была переброшена черная шаль. Ее движения отличались легкостью и грациозностью. Все это делало Мадлен самой заметной среди дам. Она относилась к тем женщинам, подумала Натали, которым мужчины посвящают стихи, ради обладания которыми готовы даже умереть или затеять сражение. Да, она была настоящей красавицей, достойной всего этого.

Джонатан подошел к ней, она повернула голову, и ее светло-голубые глаза вспыхнули от удовольствия.

— Месье Дрейк, я так рада, что вы приехали на бал, — широко улыбнувшись, сказала Мадлен и открыто посмотрела ему в глаза.

Джонатан взял ее руку и поцеловал красивые длинные пальцы.

— Мадам Дюмэ, очень приятно. Позвольте мне представить вам мою жену Натали, — добавил он, поворачиваясь к своей спутнице.

Этот неприятный для Натали момент, казалось, растянулся на часы. Она вдруг почувствовала себя маленькой и ручной. Застыв в напряженной позе, она крепко зажала веер в руке. Наконец француженка удостоила ее взглядом.

— Наконец мы встретились, мадам Дрейк. — Она обратилась к Натали по-английски с сильным французским акцентом. — Ваш муж так много о вас рассказывал, что мне кажется, я вас уже знаю, хотя, — Мадлен бросила оценивающий взгляд на Натали, — надо признать, мужья всегда скупы на комплименты для своих жен. Вы настоящая красавица! — Мадлен посмотрела на Джонатана и с притворным видом покачала головой. — Мой последний муж был точно таким же. Он всегда меня описывал другим людям как «высокую, с темными волосами». И ничего больше. Какая жалость, мы тратим столько денег на свою внешность — дорогие платья, духи, драгоценности, — и никто этого не замечает, кроме других леди.

Натали улыбнулась. Ей сразу понравилась Мадлен, хотя девушка не могла точно сказать почему при ближайшем рассмотрении она заметила следы искусственной краски на лице у миссис Дюмэ — ее губы выглядели неестественно красными, веки она подчернила углем, чтобы придать своим глазам большую выразительность, на щеках лежали розовые румяна. В приятные мысли Натали мгновенно ворвался сердитый голос ее матери: «Настоящая леди не раскрашивает свое лицо. Чтобы слегка улучшить вид того, чем Господь Бог наградил ее, она может лишь ущипнуть себя за щеки и осторожно укусить за губу для придания ей более мягкого цвета». Да, эта дама вряд ли понравилась бы ее матери, и за это Натали с еще большей симпатией отнеслась к Мадлен.

Вскоре к Натали вернулась ее уверенность, и она сразу успокоилась.

— Вы совершенно правы, мадам Дюмэ. Я очень хорошо вас понимаю. Мой шкаф полон всевозможных нарядов, но, полагаю, мой муж описал меня как «невысокую, довольно бледную, но из хорошей семьи». — Она стукнула веером по ладони. — Типично английский взгляд на вещи или, точнее, мужской.

Сложив руки за спиной, Джонатан с интересом наблюдал за дамами и улыбался.