Читаем Украденное имя полностью

О выдающейся роли «Грекули» Софии Палеолог в московской истории общеизвестно: благодаря ей приглашенные итальянские мастера М. Руффо и П. Солари, вместо примитивных земляных валов, возводят из кирпича кремлевские ограды и башни и Грановитую палату для приемов. Тогда же Аристотель Фиораванти сооружает Успенский собор, а Бон Фрязин[435] — колокольню. Благодаря Софии Палеолог византийский двуглавый орел становится московским государственным гербом, и именно под ее влиянием Иван III принимает титул великого князя «всея Руси» после смерти митрополита «Киевского и всея Руси» Ионы. «Появление византийской царевны на российском престоле составило целую эпоху в истории Москвы. С этим событием связывают много фактов более поздних времен — и освобождение российской земли от татарского ярма, и территориальный рост государства Ивана III, и внутреннюю борьбу политических сил, и, в конце концов, художественный прогресс Москвы. Вместе с Софией Палеолог прибыли греки и итальянцы. Они принесли с собой новые идеи»[436]. Итальянцы (их называли «фрязами»), обычные к блестящей архитектуре своей родины, к великолепию папского Рима, взялись перестраивать хаотичную мешанину убогих жилищ, которая была до сих пор резиденцией московского князя. Кстати, со временем, снова же преимущественно итальянские архитекторы построили новую царскую резиденцию в Петербурге. Однако влияние греков из кортежа Софии Палеолог на судьбу России было значительно более глубоким, чем итальянцев. Греки привили Москве историческую ненависть к Западу, в частности к Папе Римскому и католической церкви, ненависть, которая живет в России и до сих пор. По словам современного автора, «попытки навязать западноевропейское понимание нового мирового порядка не имеют под собой какого-либо основания, не отвечают религиозно-этической системе ценностей российского народа»[437]. Именно тогда утвердилось московское ответвление византийской цивилизации — противопоставленное и враждебное западному миру. Поэтому к XVII ст. Московщина жила почти отделено от Европы, заведя деспотический порядок наподобие погибшей Византии. Традиционное российское сознание по своей сущности ориентировалось на стойкое непринятие культуры Запада как чужой, вражеской и чрезвычайно опасной, которая идет от дьявола. Такой она осталась до сих пор.

«Удивленная Европа, которая в начале царствования Ивана III едва подозревала о существовании Московии, затиснутой между Литвой и татарами, — была ошарашена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах»[438]. В 1523 г. к папскому престолу прибыл московский посол Герасимов. В окружении Папы Климента VII находился знаменитый врач и писатель Паоло Иовий. Со слов московского посла, он написал книжку «Libellus de legatione Basilii magni Principis Moschoviae ad Clementeni VII…», успех которой был чрезвычайный. На протяжении XVI ст. вышло свыше двадцати ее изданий и много переводов. Вот так в Западной Европе состоялось географическое открытие до сих пор не знаемой Московии[439]. Государственный порядок этого новообразованного государства принципиально отличался от Киевского государства. «Киевское государство отличалось следующей знаменательной приметой: оно объединяло преимущественно восточную, греко-византийскую религиозную и культурную традицию с преимущественно западной общественной и политической структурой. Красноречивый факт, что политический византизм остался целиком чужд Киевской Руси. Византийская теократия со временем привилась в Московском царстве, во времена его подъема, где она соединилась с государственной организацией, сформированной наподобие ориентального деспотизма Золотой Орды. В домонгольской Руси, как на средневековом Западе и в отличие от Византии и Москвы, государственная и церковная власти были не слитыми, а разделенными, причем каждая из них была автономной в своей собственной сфере. Государственность Киева носила на себе выразительную печать духа свободы. Этому способствовали следующие факторы: общественный порядок, который характеризовали договорные отношения; уважение к правам и достоинству индивидуума; ограничение монархической власти князя боярским советом и народным вечем; самоуправляемая жизнь городских общин; территориальная децентрализация на квазифедеративный манер. И этот свободолюбивый, европейский по своей сути, дух присущий и украинским государственным организациям более поздних эпох»[440]. С 1458 г. Русская православная церковь окончательно поделилась на две митрополии: киевскую и московскую. Киевские митрополиты титулуются как «митрополит Киевский, Галицкий и всей Руси». Глава новосозданного Московского патриархата, чтобы не выглядеть низшим перед митрополитом Киевским, тоже начинает употреблять в своем титуле формулу «всея Руси».