Читаем Украденное имя полностью

Для западноукраинских учителей был выпущен специальный номер педагогического журнала с пояснением потребности изменения этнонима. „Если мы хотим быть одной нацией с одним языком, то должны употреблять и только одно национальное название. Чтобы это произошло, нужно уже ввести в школу и правительство один общенациональный термин: „Украина“, „украинец“, „украинский“, а старый оставить тем, чем он был и есть, то есть историческим термином“[872].

Процесс перехода к общему названию тормозили, развернув бурную деятельность, разные тайные и явные агенты царской деспотии. В ход пустили все: подкуп в огромном размере (рублей не жалели), обещания, шантаж, а также вербовка невежд-идеалистов типа отца И. Наумовича. Последние, упав в „москвобесие“, что закономерно, были опаснейшими. Один из столбов москвофильства, упомянутый о. Наумович постоянно выступал против термина „украинцы“ и против украинского фонетического правописания: „Фонетику которою издается орган Просвиты „Правда“, уважаю за найтяжшую язву, якою Господь мог покарати Русь нашу“[873]. Неудовлетворенный идейным развитием галицкого общества, Наумович эмигрировал в Россию, где в скором времени, горько разочарованный в царской действительности, умер с отчаяния. Охранка, однако, для новых галицких адептов „единой, неделимой“ денег не жалела. Так пришлось, не без помощи поляков, создать в австрийской тогда Галиции уже упоминавшуюся москвофильскую партию, которая надолго расколола галицкое общество на два враждебных лагеря. Москвофильские партийные функционеры, равно как позднее заграничные коммунистические функционеры, находились на полном финансовом содержании России. Вообще москвофильское движение имело слабую связь с народом и выступало преимущественно как движение клерикальное. По представлению жандармского управления царское правительство финансировало их газетки „Слово“, „Брешь“, „Новая брешь“, „Червоная Русь“, „Галицкая Русь“, „Галичанин“. В созданной в 1875 г. „Комиссии по украинофильской пропаганде в южных губерниях России“ было решено „поддержать, издаваемую в Галиции и враждебную украинофильству газету „Слово“. Назначить газете, хотя бы небольшую, зато постоянную субсидию“[874]. Священник российского посольства в Австрии Г. Раевский, выдал, например, закарпатцу А. Добрянскому 15 тыс. гульденов на москвофильские цели[875]. Указанные газетки, которые выходили в разное время, боролись с украинским национальным возрождением, прославляли царскую деспотию и особенно отчаянно выступали против этнонима „украинец“. С полос этих газеток пошли гулять по миру такие, например, неуместности, что „теперь русины в Галиции чувствуют себя уже не русинами, а россиянами“[876]. Другой отчаянный москвофил, Мончаловский, смещал понятие этнонима в плоскость полицейскую, делая донос, что, дескать, украинство „склоняется перед польско-жидовско-немецкими социалистами“[877].

Борьба между украинцами (народниками) и москвофилами отравила на долгие годы (практически до 1918 г., реминисценции длились и дольше) общественную жизнь в Галиции. Решающее значение в этой борьбе играла, как уже было указано, проблема этнонима. Москвофилы, спекулируя традиционными для западных украинцев этнонимами „русин“, „Русь“, доказывали согласно желанию своих хлебодавцев, что они тождественны названиям „русский“, „Россия“. Народники опротестовывали такую лжетождественность. Удивительно, но М. Драгоманов стал на сторону москвофилов. Он переработал старый Кривоносовский марш „Гей не дивуйте, добрії люди…“ с надеждой, что он станет украинским гимном:

Драгоманов приводит несколько весьма путаных и, главное, неправильных с исторической стороны аргументов в пользу „москвофильского“ тезиса. Вопреки этому, заслуживает внимания глубокое понимание М. Драгомановым важности проблемы этнонимов. „Здесь встречаем в первую очередь точные работы, с терминологией, принятой до этого у галицких народников, согласно которой литература российская является синонимом великорусской и поэтому есть чем-то не только отличающимся, но и противным литературе малорусской, или, как говорят в Галиции, русской. Эта терминология восходит корнями к той разнице, которую в Галиции видят между Русью и Россией. Вопрос об этом различии очень важен, потому что из той формулы, которую касательно этого вопроса составим, следуют в основном выводы, касающиеся не только всех литературно-культурных сфер большого края от Карпат до Урала, но даже и политической жизни этого края“[879].