Читаем Украденная дочь полностью

Почему мама не сфотографировала Лауру уже взрослой и довольствовалась лишь той ее фотографией, которая лежала у нас дома в портфеле из крокодиловой кожи? Она обнаружила этот магазин, когда Лауре было двенадцать лет, то есть в том же возрасте, в котором она ее тайком сфотографировала, а потом, по-видимому, перестала в этот магазин заглядывать — возможно, выяснив, что Лаура в нем не появляется. Маме тем более не было смысла приходить в этот магазин, если ей удалось проникнуть в дом Лауры в качестве продавщицы косметических средств, которые, кстати, имели все шансы понравиться Грете. Для меня оставались тайной взаимоотношения мамы с этой семьей, чей номер телефона был обведен в ее записной книжке красным и перечеркнут несколько раз так, будто мама сделала это со злостью. Она запретила мне ходить к этим людям — что могло быть вызвано только тем, что с этой семьей связана какая-то тайна. Мама, видимо, считала само собой разумеющимся, что бабушка и мать не хотят, чтобы Лаура о чем-то узнала. Маме, возможно, пришлось долго ломать себе голову над этой проблемой. Грету отличало, прежде всего, стремление быть современной и свободной от предрассудков, а донья Лили наверняка представляла собой женщину рассудительную, которую вполне можно в чем-то убедить. Кроме того, она была несчастной женщиной-инвалидом, и это наверняка обострило у нее чувство сострадания к людям. Мне казалось, что, если бы мама рассказала им — как женщина женщинам — о своих подозрениях, поначалу это бы их сильно встревожило, но затем они, сами будучи матерями, с пониманием отнеслись бы к ее мучениям, и все бы открылось. Возможно, мы даже смогли бы создать одну большую семью. Почему все не могло разрешиться вот так просто? Ответ на этот вопрос, по-видимому, могла дать мама. Мне нужно было всего лишь подойти к ней, когда она сидит в кресле или лежит в кровати, и спросить ее. Однако это было равносильно тому, что я попытаюсь прикончить ее за несколько минут.

Сидя в автобусе, я надела купленные сапожки и положила свои старые черные кроссовки «Адидас» в коробку из-под них. Эта коробка и бумажный пакет, в котором она лежала, были такими красивыми, что у меня не поднялась рука их выкинуть. В коробку я буду складывать свои старые чулки, да и пакету тоже найдется применение. Я положу и коробку, и пакет в свой шкаф, чтобы мама случайно не увидела их и не узнала название магазина.

По дороге домой я решила, что позвоню под каким-нибудь предлогом по номеру телефона Греты, а незадолго до закрытия обувного магазина вернусь к нему, чтобы посмотреть, куда Лаура идет после работы. Она наверняка захочет немного прогуляться, чтобы подышать свежим воздухом и отвлечься от своих забот, а затем отправится домой. Мне подумалось, что, какой бы хорошей ни была ее жизнь, я ей все равно не завидовала.

Придя домой, я узнала, что Анхель снова уехал в Аликанте, а отец еще не вернулся с работы. Когда я заходила в дом, сквозь стекла веранды на меня посмотрел, разинув слюнявую пасть, Гус. Он пару раз гавкнул и завилял хвостом. Гус с каждым приходом сюда был все менее активным, хотя и таким же жизнерадостным. Я поставила бумажный пакет рядом с диваном и бросилась к застекленной двери, чтобы открыть ее и дать Гусу возможность выразить свою радость по поводу встречи со мной. Он обычно выражал ее тем, что пытался облизать мне руки и лицо. Анна всегда содержала пса в чистоте, и его шерсть была мягкой и шелковистой. Выходя с веранды, я закрыла за собой дверь, не пуская Гуса в дом, а иначе там везде осталась бы его шерсть и слюна. Я услышала, что мама о чем-то рассказывает. Она все еще лежала в постели, ее послеобеденный отдых затянулся, потому что ей хотелось набраться сил, чтобы наконец-таки хоть раз сходить в кино. Анна слушала молча. Она очень хорошо умела слушать. Анна была не из тех людей, которые любят поразглагольствовать и все время стремятся перевести разговор на себя. Складывалось впечатление, что с ней никогда не происходило ничего неприятного, ужасного, экстраординарного, что она никогда не толстела и никогда не худела, что она никогда не болела. Единственное, о чем она рассказывала, — так это о своих поездках в Таиланд и о богатом господине, который там ее ждал. Я не стала заходить в родительскую спальню: Анна умела развлекать очень хорошо, и после общения с ней мама, как говорится, становилась как новая.