Читаем Украденная дочь полностью

Мне не пришлось ни врать, ни отмалчиваться в разговоре с Вероникой, пытаясь не рассказывать ей о своих отношениях с Валентином, о подробностях замечательной свадьбы Матео, о красоте невесты и о доме, возле которого на огороженном участке бегал конь. Вероника, когда я ее увидела, была очень взволнована. Мы встретились с ней у входа в вокзал. Спросив как бы между прочим, как мои дела, она сказала, что только что разговаривала с сестрой Ребеккой — акушеркой, которая, возможно, помогала мне рождаться на белый свет и затем передала меня Грете и Лили. Поскольку эта престарелая монахиня еще вроде бы не впала в старческое слабоумие, Вероника решила попытаться выудить у нее кое-какую информацию и наврала про семейную пару, у которой не может быть детей, но которая хочет завести ребенка, и тогда монахиня клюнула на это и дала ей контакты женщины по имени Анна. Эта подруга Греты и подруга матери Вероники была посредником между Гретой и сестрой Ребеккой.

— Мы попали в самую точку, — сказала Вероника. — Это бизнес, в котором есть покупатели, продавцы, посредники, консультанты и еще черт знает кто. Мне искренне жаль, что жертвой всего этого когда-то стала и ты.

Мне было непонятно, почему она говорила таким торжествующим тоном, ведь для меня все это являлось лишь подтверждением того, что моя жизнь пошла наперекосяк.

— Мне хотелось бы жить нормальной жизнью. Валентин предложил мне встречаться с ним.

Вероника прищурилась, пытаясь вникнуть в смысл моих слов, и, видимо, поняла, что на свадьбе Матео я провела весь вечер с Валентином — или, как она его называла, Жердью — и что я не ценю должным образом ее усилий и того, что ей удалось узнать.

— Здесь пахнет очень скандальными разоблачениями, которые имеют отношение не только к тебе, понимаешь?

— Да, но я хочу стать такой, как все остальные, и больше не быть бедненькой девочкой, окруженной ложью. Я больше так не могу!

Вероника с силой сжала зубы — не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом. Ее глаза заблестели от подступивших слез. Казалось, она вот-вот начнет или плакать, или кричать, или драться с первым попавшимся. Веронике нужно было что-то сделать, и она достала из кармана куртки сплющенную пачку сигарет. Ей пришлось распрямить измявшуюся сигарету, чтобы можно было ее зажечь. Она прикурила от зажигалки «Зиппо», от которой исходил легкий успокаивающий запах бензина. Она несколько раз щелкнула зажигалкой. Дым сигареты прикрыл ее лицо, словно прозрачная вуаль, и через эту вуаль ее глаза стали казаться очень большими и расплывчатыми.

— Чем быстрее мы закончим, тем быстрее ты сможешь продолжать жить своей собственной жизнью, а я — своей, — сказала Вероника.

— Ты имеешь в виду, начать жить моей собственной жизнью.

Мы остановились, чтобы Вероника смогла вытащить из рюкзака сильно потертую записную книжку.

— Вот настоящая ценность.

Я протянула руку, чтобы взять эту записную книжку, но Вероника отвела мою руку в сторону.

— Я еще сама ее не открывала. Я забрала ее у сестры Ребекки.

Мы уставились на эту записную книжку, как будто она и в самом деле представляла собой нечто весьма ценное.

Потом мы зашли в бар, где все было сделано из алюминия и стекла, и Вероника заказала два бокала вина «Риоха».

— Мне не хочется пить одной, — сказала она.

Мы чокнулись бокалами, не уточняя, за что пьем, и открыли записную книжку. Записи в ней были сделаны необычными кругленькими и маленькими буквами. Разглядеть эти буквы было нелегко, но постепенно глаза привыкли, и мы стали читать без каких-либо затруднений. Из всех фигурирующих в записной книжке имен, которые соединяли друг с другом стрелки с какими-то непонятными символами, нам были знакомы лишь несколько: Анна, доктор Монтальво, Лили и Грета, от которых тянулась стрелка к Бетти. Еще наше внимание привлекли имена некоторых врачей, от которых тянулись стрелки к родильному дому «Лос-Милагрос». Рядом со многими именами — как, например, рядом с «Бетти» — имелись очень маленькие, можно сказать, микроскопические циферки. Что они, интересно, означали? Мы сдвинули стулья, чтобы смотреть вместе, и если одна из нас замечала что-то интересное, то тут же показывала другой. Вероника очень быстро расправилась со своим бокалом вина и пришла в прекрасное расположение духа. «Все сходится, все сходится», — бормотала она, как будто эта записная книжка была волшебным стеклянным шаром, в котором мы могли увидеть всю историю моей жизни. Однако я обратила ее внимание на нечто такое, что заставило ее спуститься с небес. В записной книжке фигурировало имя ее матери, и это означало, что и у ее матери отняли ребенка, однако моего имени в записной книжке не было, а это, в свою очередь, означало, что этим ребенком не обязательно была я. Тогда Вероника, заказав еще два бокала вина, хотя я не допила и первый, указала мне на имена Лили и Греты. В качестве дополнительного аргумента рядом с их именами фигурировал родильный дом «Лос-Милагрос», в котором родилась я.

Вторые бокалы мы с Вероникой допили уже одновременно.