Читаем Уха полностью

Ерема ушел. Трое мужчин стали убирать невод, а жены их укладывали самовар, чашки и прочее, что было взято из города. Скоро обе телеги, запряженные лошадьми, тронулись в город, когда на небе вызвездило и вечер был тихий и ясный. Переехали опять вброд рукав Волги, отделявший от твердой земли, и стали подниматься в гору. Но женщины уже не тыкали зонтиками в спину Ерему, хотя с другой телеги мужчины то и дело подстрекали их словами: "Хорошенько его, баловня! Хорошенько ero!" Женщины продолжали молча смотреть в разные стороны. Ерема пошевеливал вожжами и правил лошадьми, не обращая, кажется, на них большого внимания. Когда поровнялись с церковью Иоанна Предтечи: "Святой Иоанне Крестителю, моли Бога за нас!" - снимая шапку и крестясь, сказал Ерема. "Ах ты, разбойник! Вот я тебе дам! говорил мещанин. - Отдуйте-ка его зонтиком! Слышите?" Но женщины не отдули его, продолжали сидеть молча, и Ерема на них не оглядывался. "Святой Николай, чудотворче и угодниче Божий, помилуй нас!" - говорил он, опять крестясь, снимая шапку, когда проезжали мимо церкви Николая Чудотворца. "Я дам тебе угодниче Божий, будешь ты у меня в церкви, вот этак же разговаривать! Ну-ка его в три зонтика!" - сказал с другой телеги дьячок. В первой телеге все молчали, все три женщины и Ерема, и зонтиками не трогали его в спину.

- Тихвинская Мати, Пресвятая Богородица, моли Бога за нас! проговорил Ерема, когда поровнялись с церковью Божьей Матери.

- Вот я тебе дам! Ишь, баловень! Залез к бабам! Чего вы там смотрите! Эй, вы, барыни! Хорошенько его! - кричал мужской голос сзади. Но в первой телеге ехали молча. Только один Ерема, поровнявшись с последней церковью Троицы и крестись, сняв шапку, произнес: "Пресвятая Троица, помилуй нас, грешных!"

С этими словами обе телеги остановились у дома, из которого выехали утром.