– Господи, – сказал явно потрясенный водитель. – А чего теперь-то делать?

Именно этот вопрос волновал Уилта. По-видимому, позвать полицию. Как оказалось, мастер придерживался той же точки зрения.

– Позвоните в полицию. И в «Скорую помощь». И пожарным. Достаньте насос. Бога ради, достаньте насос.

– Насос не поможет, – заметил водитель. – Вы бетон оттуда не выкачаете, как ни старайтесь. Да и какая в том польза? Она наверняка уже померла. Раздавлена насмерть. Тонуть ей не понадобится под двадцатью тоннами. А чего она молчала?

– Много было бы пользы, если бы она что-то сказала, – хрипло промолвил мастер. – Ты бы все равно продолжал лить.

– А вообще, как она туда попала? – спросил водитель, желающий сменить тему.

– Хер ее знает. Упала, наверное…

– И прикрыла за собой дыру фанерой, так, что ли? – спросил Барни, который определенно отличался практическим складом ума. – Кто-то ее кокнул.

– Мы все это знаем, – взвизгнул мастер. – Крис, вот кто. Я велел ему прекратить лить. Вы слышали. Все в радиусе полмили слышали, только не Крис. Нет, Крису надо было продолжать…

– Ее кокнули до того, как она попала в яму, – сказал Барни. – Если бы она свалилась туда сама, эта деревянная покрышка не была бы на месте.

Мастер вытер лицо платком и уставился на фанеру.

– В этом что-то есть, – пробормотал он. – Никто не может сказать, что мы не приняли всех мер предосторожности. Ты прав. Ее, наверное, убили. О, Господи!

– Убийство на почве секса, точно, – сказал Барни. – Изнасиловали и потом задушили. А может, это чья-нибудь благоверная. Попомните мои слова. Вся такая скрюченная, и эта рука… Никогда не забуду эту руку, до конца дней своих.

Мертвецки бледный мастер взглянул на него. Казалось, он не мог найти слова, чтобы выразить свои чувства. Как, впрочем, и Уилт. Он вернулся за свой стол и сидел там, охватив голову руками, пока весь класс, разинув рты, глазел из окна, пытаясь разобраться, в чем дело. Вскоре завыли сирены, вой становился все громче. Прибыли полицейская машина, четыре пожарных и «Скорая помощь». Все больше людей в форме собиралось вокруг того, что когда-то было дырой в земле. Стало совершенно очевидно, что засунуть куклу в яму неизмеримо легче, чем вытащить ее оттуда.

– Бетон схватывается через двадцать минут, – объяснил водитель, когда кто-то в сотый раз заговорил о насосе. Инспектор полиции и начальник пожарной бригады тупо смотрели на яму.

– Вы уверены, что видели тело женщины там, внизу? – спросил инспектор. – Вы уверены?

– Уверен? – завопил мастер. – Еще как уверен. Вы же не думаете… Скажи им, Барни. Ты тоже видел.

Барни рассказал все инспектору с еще более живописными подробностями.

– У нее были такие волосы, и рука вытянута вперед, как будто она просила о помощи, и эти пальцы… Говорю вам, зрелище было кошмарное. Как-то все неестественно.

– Чего уж тут естественного, – сказал инспектор сочувственно. – И вы говорите, что, когда вы пришли утром, яма была закрыта фанерой?

Мастер ответил выразительным жестом, а Барни показал фанерный щит.

– Я на нем сейчас стою, – сказал он. – Все было, как надо, да поможет мне Бог.

– Загвоздка в том, как вытащить ее оттуда, – сказал начальник пожарной бригады. С этим же вопросом обратились к управляющему строительной компании, когда он прибыл на место происшествия.

– Один Бог знает, – ответствовал он. – Вынуть теперь весь этот бетон будет чертовски трудно. Понадобятся буры, чтобы добраться до десятиметровой глубины.

Прошел уже почти час, а решение не было найдено. Механики нехотя оторвались от увлекательного зрелища и потащились на урок черчения, Уилт собрал непрочитанные экземпляры «Шейна» и в полном шоке направился в учительскую. Единственное утешение, что им понадобится два или три дня, чтобы добраться до дна и убедиться, что там не тело убитой женщины, а просто надувная кукла. Правда, Уилт сомневался, что она осталась надутой. Противостоять жидкому бетону казалось делом безнадежным.

8

Противостоять жидкой грязи, в которой застрял катер, тоже было невозможно. В дополнение ко всем их бедам, отказал двигатель. Гаскелл сказал, что все дело в руле.

– Это что, надолго? – спросила Салли.

– Это значит, что нас придется тащить к пристани на буксире.

– И кто же это будет делать? – спросила Салли.

– Какое-нибудь проходящее судно, – ответил Гаскелл.

Салли посмотрела на окружающие их камыши.

– Проходящее? – сказала она. – Мы торчим здесь всю ночь и полутра, и пока ничего не проходило, а если и проходило, то мы бы все равно не заметили из-за этого чертового камыша.

– Мне казалось, камыш тебя возбуждает.

– То было вчера, – резко сказала Салли. – Сегодня он означает, что нас никто не увидит с десяти метров. И ты запорол двигатель. Говорила тебе, не гоняй его так.

– Откуда я мог знать, что из-за этого полетит рулевое управление? – сказал Гаскелл. – Я пытался сняться с этой мели. Хотел бы я знать, как можно это сделать, не заводя двигатель.

– Мог вылезти и подтолкнуть.

Гаскелл посмотрел за борт.

– Я бы вылез и утонул, – заявил он.