Читаем Уилт полностью

– Ну чего тебе неймется? – взревел Бык. – Ночь-полночь, а тут какой-то шизанутый легавый людям спать не дает. Думаешь, если мы в тюрьме, так уж и прав никаких не имеем? Смотри, Мак шутить не любит.

Начальник стиснул зубы и сосчитал до десяти. Слово «легавый» выводило его из себя.

– Я просто хочу убедиться, что мистер Маккалем жив и здоров. Разбудите его, пожалуйста.

– Жив и здоров? – удивился Клык. – А чего ему станется?

Начальник ушел от прямого ответа:

– Это профилактическая мера.

Он беспокоился не напрасно: Маккалем не подавал никаких признаков жизни, зато признаков смерти было предостаточно: бледность, странная поза. Будь на месте Маккалема другой заключенный, начальник не стал бы церемониться, а просто вошел бы в камеру. Но Маккалем редкостный мерзавец. Кто знает, не разыгрывает ли он комедию, чтобы заманить кого-нибудь из охраны в камеру и скрутить с помощью Быка и Клыка? А все старший надзиратель, ни дна ему ни покрышки!

Начальник поспешил за подмогой, а Бык и Клык в самых нелестных выражениях осудили долбанных вертухаев, которые оставляют долбанный свет в долбанной камере на всю ночь. Но поведение Маккалема их тоже озадачило, и они все-таки решились его потревожить. В ту же минуту корпус особого режима огласился душераздирающими воплями.

– Скопытился! – ревел Клык.

Бык тем временем попытался привести Маккалема в чувство. Для этого он, как умел, сделал патрону искусственное дыхание – навалился на него всем телом и выжал из легких остатки воздуха.

– В рот ему подыши, – велел Клык, но Бык не отважился. Если Маккалем жив, то, очнувшись, он едва ли обрадуется поцелую, а если он действительно врезал дуба, то Быку мало радости лобызаться со жмуриком. О чем он и сообщил напарнику.

– Ишь, какие мы нежные, – заорал Клык. – Пошел вон, падла! Сам сделаю!

Он склонился над телом патрона и отшатнулся: Маккалем был холоден как лед.

– Убили! Ах вы суки! – завопил Клык, повернувшись к двери.

Между тем начальник тюрьмы влетел в кабинет, где старший надзиратель Блэггз прохлаждался за чашечкой кофе, и выпалил:

– Доигрались вы с вашим проклятым снотворным.

– Я? – изумился Блэггз.

Начальник перевел дух.

– С Маккалемом непорядок. Или он умер. или очень умело притворяется. Вызовите десяток надзирателей и врача. Скорее. Может, еще удастся спасти.

Они помчались по коридору. Блэггза все еще мучали сомнения.

– Маккалем получил такую же порцию, что и другие, – твердил он. – Наверняка прикидывается.

Наконец десять надзирателей собрались у двери камеры. Однако Блэггз все медлил.

– Предоставьте это нам, – убеждал он начальника. – Вам лучше остаться снаружи. Вдруг они возьмут заложников и придется вести переговоры. Не забудьте: в камере три очень опасных преступника.

Начальник подозревал, что уже не три, а два.

Заглянув в глазок, старший надзиратель прошептал:

– Поди разберись тут. Ну как он опять каверзы строит? Вымазал лицо мелом.

– И загнулся в придачу?

– А что вы думаете? Уж если старина Мак за что взялся, сработает на совесть. Ну ладно. Эй, в камере! Всем отойти от двери! Вперед.

В одно мгновение камеру заполнила толпа надзирателей. В сутолоке покойный Маккалем получил увечья. которые уже не могли отразиться на его здоровье, но попортили его внешность. Что Маккалем мертв, не оставалось никаких сомнений, и даже без врача было ясно, что смерть наступила вследствие острого отравления барбитуратами.

* * *

– Откуда мне было знать, что Бык и Клык отдадут ему свое какао? – причитал старший надзиратель на экстренном совещании в кабинете начальника тюрьмы.

– Вот когда Министерство внутренних дел начнет расследование, тогда и объясните, – отрезал начальник.

Ворвавшийся на заседание надзиратель принес известие, что в матраце у Маккалема обнаружены припрятанные наркотики. Начальник тюрьмы взглянул в окно, на небо, где уже занимался рассвет, и застонал.

– Ах, да, вот еще что, – спохватился надзиратель. – Мистер Ковен, дежурный, вспомнил, чей голос он слышал по телефону. Очень, говорит, похож на мистера Уилта.

– Мистер Уилт? Какой там еще мистер Уилт?

– Преподаватель. Из Гуманитеха, что ли. По понедельникам занимался с Маккалемом английской литературой.

– С Маккалемом? Английской литературой? – начальник оживился, усталость как рукой сняло. – Ковен его узнал?

– Так точно, сэр. Говорит, голос ему с самого начала показался знакомым, а когда он услышал, что Гарри-Поджигатель окочурился, так и сообразил, что это неспроста.

Начальник тюрьмы тоже сообразил, что это неспроста. И поскольку его карьера грозила пойти прахом, он решил действовать без оглядки. Всегдашнюю осторожность словно сквозняком из-под дверей сдуло.

– Итак, – объявил он, – Маккалем умер от пищевого отравления. Это и будет официальная версия. Далее…

– Как от пищевого отравления? – удивился врач. – Ничего подобного. Ему дали чрезмерную дозу фенобарбитала, и я не стану…

– А как ему дали эту дозу? В какао, – раздраженно пояснил начальник. – Какао, по-вашему, не пища? Я и говорю: пищевое отравление. Впрочем, если вы хотите, чтобы вас обвинили в попытке отравить тридцать шесть заключенных…