Читаем Уилт полностью

– О крошка, вы такая правдивая крошка, – сказала она, поднимаясь, чтобы принести еще две порции выпивки. Уилт посмотрел на свой стакан с сомнением. Похоже, он уже здорово набрался.

– Если я правдивая крошка, то какая крошка вы, крошка? – спросил он, стараясь, чтобы в последней «крошке» прозвучало не только презрение, но и нечто большее. Салли уютно прижалась к нему и зашептала на ухо.

– Я крошка, у которой есть тело, – сказала она.

– Это я вижу, – сказал Уилт. – И к тому же очень миленькое тельце.

– Это самое приятное из всего, что мне кто-либо когда-нибудь говорил, – сказала она.

– В этом случае, – заметил Уилт, схватив почерневшую сосиску, – у вас, вероятно, было тяжелое детство.

– Между прочим, так оно и было, – сказала Салли, отнимая у него сосиску. – Именно поэтому у меня сейчас такая большая потребность в любви. – Она засунула большую часть сосиски себе в рот, затем медленно вытащила ее и откусила кончик. Уилт покончил с капустой и запил ее прингшеймовским пуншем.

– Ну не ужасны ли они все? – спросила Салли, повернув голову на шум и смех в углу сада у жаровни.

Уилт тоже посмотрел.

– Между прочим, да, – сказал он. – А кто этот клоун в помочах?

– Это Гаскелл. Он так увлечен. Он обожает всякие игры. В Штатах он просто обожал кататься на подножке тепловоза и ходить на родео, а на прошлое Рождество он хотел нарядиться Дедом Морозом, отправиться к универмагу и там раздавать подарки. Конечно, никто ему этого не позволил.

– Это неудивительно, особенно если он отправился туда в этих помочах, – сказал Уилт. Салли расхохоталась.

– Вы, наверное. Овен, – сказала она. – У вас что на уме, то и на языке. – Она встала и потянула Уилта за собой. – Я хочу показать вам его игрушки. Это так забавно.

Уилт поставил тарелку, и они вошли в дом. На кухне Ева чистила апельсин для фруктового салата и беседовала с эфиопом об обряде обрезания. Эфиоп помогал ей резать бананы. В гостиной несколько пар энергично танцевали спина к спине под музыку 5-й симфонии Бетховена на скорости 78 оборотов.

– Бог мой, – сказал Уилт, увидав, как Салли вытащила бутылку водки из буфета. Они поднялись наверх и по небольшому коридорчику прошли в маленькую спальню, наполненную игрушками. На полу была разложена детская железная дорога, были там и боксерская груша, и огромный плюшевый медведь, и лошадь-качалка, и шлем пожарного, и надувная кукла в натуральную величину, как две капли воды похожая на настоящую женщину.

– Это Джуди, – представила ее Салли. – У нее самая настоящая п…а. Гаскелл просто помешан на пластике. – Уилт поморщился. – Это все его игрушки. Настоящий ребенок, только достигший половой зрелости.

Уилт оглядел комнату со всем ее содержимым и покачал головой.

– Такое впечатление, что он наверстывает упущенное в детстве, – заметил он.

– О Генри, вы такой проницательный, – сказала Салли, отвинчивая пробку с бутылки с водкой.

– Вовсе нет. Все и так чертовски очевидно.

– Нет, правда. Вы просто ужас какой скромный, вот и все. Скромный, робкий и мужественный. – Она отпила глоток из горлышка и передала бутылку Уилту. Он нерешительно отпил глоток и с трудом проглотил. Салли заперла дверь и уселась на кровать, потянув Уилта за собой.

– Трахни меня. Генри, крошка, – сказала она и задрала юбку. – Трахни меня так, лапочка, чтобы трусики слетели.

– Это будет непросто, – сказал Уилт.

– Да? А почему?

– Ну, во-первых, похоже, что на вас и нет трусиков, а потом, почему я должен это делать?

– Тебе нужен повод? Чтоб трахнуться?

– Да. – твердо сказал Уилт. – Нужен.

– Повод-довод. Чувствуй себя свободно. – Она притянула его и поцеловала. Чего-чего, а уж свободным Уилт себя точно не чувствовал. – Крошка, да не робей!

– Робей? – переспросил Уилт. – Это я робею?

– Конечно, ты робеешь. Ну ладно, я знаю у тебя маленький. Ева мне говорила…

– Маленький? Что вы имеете в виду под маленьким? – заорал Уилт в негодовании.

Салли подарила ему улыбку.

– Не имеет значения. Не имеет значения. Ничего не имеет значения. Только ты и я и…

– Очень даже имеет значение, – огрызнулся Уилт. – Моя жена сказала, что у меня маленький. Вот я покажу этой глупой сучке, у кого маленький. Я покажу…

– Покажи мне. Генри, крошка. Я обожаю маленькие. Ну, иди сюда, скорей.

– Это неправда, – пробормотал Уилт.

– Тогда докажи, любовь моя, – сказала Салли, прижимаясь к нему.

– Не буду, – сказал Уилт и встал.

Салли перестала извиваться и взглянула на него.

– Ты просто боишься, – заявила она. – Ты просто боишься быть свободным.

– Свободным? Свободным? – закричал Уилт, пытаясь открыть дверь. – Быть запертым с чужой женой в комнате, это, по-вашему, свобода? Шутить изволите.

Салли опустила юбку и села.

– Не хочешь?

– Не хочу, – ответил Уилт.

– Может, ты стесняешься? Ты скажи. Я привыкла к стеснительным. Гаскелл тоже…

– Да нет же, – сказал Уилт. – И я не хочу ничего знать про Гаскелла.

– Ты хочешь минет? Хочешь, чтобы я сделала тебе минет? – Она встала с кровати и направилась к Уилту. Он дико посмотрел на нее.

– Не трогайте меня, – закричал он. – Я ничего от вас не хочу.

Салли остановилась, уставившись на него. Она больше не улыбалась.