Читаем Углы и отзвуки полностью

Я вырвал этот лист и сохранил его. У меня есть привычка без всякой системы и порядка вырезать газетные заметки (самые скандальные сцены моих фильмов взяты оттуда). Некоторые из этих заметок достались в наследство моей героине Лео. Я использовал их в убранстве ее письменного стола. Лео — писательница в творческом кризисе, и я хотел показать какую-нибудь из этих вырезок, чтобы дать понять, какими материалами Лео интересуется. Я хотел снять крупным планом заголовок про Курта Кобейна — «Я страдаю больше обычного», четыре слова, прекрасно подходящие для самой Лео.

Когда мы уже приступили к съемкам, я стал искать эту вырезку у себя на столе, но не нашел. Я нырнул в беспорядок моего кабинета, перерыл

груды книг, журналов, тетрадей, вырезок, блокнотов и брошюрок, однако все без толку. Тогда я попросил реквизиторов найти другой экземпляр статьи — уже с тревогой, поскольку помнил, что специально отложил эту статью для будущего фильма. В принципе, достать ту газету было не сложно: все помнили последнее интервью лидера «Нирваны», а некоторые даже видели тот заголовок. Мне вроде бы казалось, что он был напечатан в «Эль Мундо», но я предложил порыться и в других газетах. Мне приносили статьи, напечатанные сразу после гибели Кобейна, но той фразы я не видел нигде. Во всех материалах упоминалось о его великой тоске, но не в той лаконичной формулировке из четырех слов.

Реквизиторы проявили настойчивость. Были просмотрены недельные подшивки всех газет на момент самоубийства. Ничего. Я сорвался. Обвинил всю свою команду в отсутствии инициативы. По моему распоряжению помощники отправились по архивам и библиотечным отделам периодики, притащили мне ксерокопии всех материалов, имевших отношение к смерти лидера «Нирваны», однако фраза из четырех слов не попадалась нигде.

Я так и не снял этот заголовок крупным планом.

Его могли бы для меня напечатать, это в кино Дело привычное, но меня по каким-то причинам интересовала только настоящая вырезка.

Теперь, когда сиюминутное раздражение прошло, у меня нет оснований упрекать мою команду реквизиторов в нерасторопности. Они сделали все, что могли. Достаточно было взглянуть на их лица, чтобы убедиться, что они тоже страдали больше положенного и искали повсюду, даже рыли землю. Напрашивался вывод, что такого заголовка никогда не существовало.

Это происшествие наполнило нас неуверенностью. Сами члены съемочной группы поначалу признавали реальность заголовка, многие утверждали, что тоже его видели… Потом все решили, что, наверное, видели какую-то похожую фразу. Возможно, что именно той фразы никогда не существовало, может быть, я ее выдумал или она мне приснилась… или, попросту, такова была моя версия происшедшего.

Но у меня сомнения остаются. Я не настолько хороший писатель, чтобы изобрести такую емкую и такую верную фразу. Нет.

Под предлогом Рождества улица Ареналь блещет украшениями, уместными в наряде проститутки. Общий вид этих гирлянд и разноцветных огоньков скорее напоминает Лас-Вегас, а не рождественский Мадрид. «Живая плоть»[8] заканчивается тем, что герои вязнут в шумной, светлой и красочной пробке именно там, где Ареналь вливается в Пуэрта-дель-Соль. По понятным причинам приходилось снимать во время праздника и пользоваться настоящими городскими декорациями. Нам надо было заснять общий план — машину, зажатую другими машинами, и несколько планов с точки зрения героев — тротуар, запруженный горожанами в шапочках, с пакетами подарков, с «тещиными языками», пьяными, вопящими…

На самом деле мы отсняли два' плана, а потом изменяли масштаб. Первый мы снимали с балкона отеля «Модерно» в час максимального вечернего скопления народа, перед закрытием универмага «Корте Инглес».

С балкона отеля нельзя было разглядеть ни сантиметра пустого асфальта, улица была сплошь покрыта машинами, в блестящих капотах отражались рождественские огоньки и гирлянды.

Кроме того, шел дождь. Столпотворение было впечатляющее.

Когда подошла пора снимать тротуары, народу на улице поубавилось. Люди были, но не в достаточном количестве. Мне была необходима теснота, чтобы люди с трудом могли двигаться. Мы это предвидели заранее. Добавили массовку на сто человек, некоторые с зонтами, и перемешали их с настоящими пешеходами, устроив неразбериху.

Мы снимали камерой, скрытой в микроавтобусе, чтобы не привлекать внимания. Расположились возле одного из этих колбасных музеев, которые делают торговлю на улице Ареналь таким веселым занятием. Свет изнутри магазинчика и с его витрин заливал весь тротуар. Для съемки этого хватало.

Магазин все еще работал, несмотря на поздний час. Выходили какие-то покупатели.

Мы отсняли этот план несколько раз. Никто не удивился, что перед дверью заведения помимо обычных прохожих вдруг выросла толпа из ста человек и что спустя какое-то время толпа рассосалась — чтобы заново собраться перед дверью. Снова та же самая толпа.