Читаем Удар полностью

Разделавшись с мешками, Доксвель ловко, словно обезьяна, полез на ограду. Тайгер последовал за ним. Они подхватили мешки и побежали по улице.

– Кажется, ушли, – произнес Доксвель, когда они садились в машину. Трясущимися руками он завел «форд» и неслышно тронул его с места. – Теперь не поймают.

Пару кварталов он медленно вел машину между двухэтажных домов с широкими газонами, а затем, свернув на узкую, прямую как стрела улицу, до отказа выжал газ. Машина буквально прыгнула вперед и понеслась. Тайгера на миг прижало к сиденью.

– И что, всегда так? – спросил он.

– Нет, если не нарвешься на сигнализацию. Очень дорогие вещи почти всегда ставят под сигнализацию, иначе страховая фирма отказывается оформлять страховку, – Доксвель свернул с улицы и теперь ехал одному ему известной дорогой, резко выворачивая руль то вправо, то влево. – Со мной обычно такого не бывает, – продолжал говорить он. – Я все ловушки издалека чую, но уж больно хороша была картина, не удержался, хотя и знал, что она наверняка под сигнализацией. Но иногда стоит рискнуть.

Минут через сорок Доксвель остановил машину у окраины города, на холме. Какое-то время он неподвижно сидел, глядя прямо перед собой, затем его губы раздвинулись в хитрой улыбке. Он убрал руки с руля и включил свет.

– Дай-ка мне мешок, тот, что поменьше.

Тайгер сунул ему тугой, беспорядочно набитый тюк. Доксвель залез в него и достал небольшую картину:

– Вот она, красавица!

– Дорогая? – поинтересовался Тайгер.

– Да! – кивнул Доксвель. – Но не в этом дело. Дело в том, что прошлое – это то, чего уже нет, будущее – это то, чего еще нет, а сегодняшнее завтра станет вчерашним, и только искусство способно вырвать у быстротекущей жизни миг и остановить его, – Доксвель ласково погладил картину. – Повисит у меня с месячишко. Продать всегда успеем, – он кивнул на заднее сиденье, где лежали остальные мешки. – Там достаточно добра. Энди Доксвель зря не рискует.

– Ты думаешь, легко будет продать картину? – спросил Тайгер, когда они выехали на загородное шоссе.

– Еще бы! – усмехнулся Доксвель. – О ней никто не будет заявлять. Она была украдена у Палозо пару лет назад и продана Нильсену. Тот давно хотел ее иметь.

– Ты уверен в этом?

– Еще бы мне не быть уверенным, – засмеялся Доксвель. – Украл-то ведь ее я, и продал тоже я.

Тайгер только покачал головой.

Тайгер поднялся с дивана, сцепив руки, хрустнул костяшками пальцев и посмотрел в последний раз на картину. В последний, потому что Доксвель наконец-то решил ее продать. Тайгер жил у него уже месяц. Большее время он проводил валяясь на диване, впав в какое-то затяжное оцепенение, и днями разглядывал картину, висевшую на стене. Когда отпала забота о крове и пропитании, его вдруг придавило чувство своей никчемности, ненужности в этом мире. Временами казалось, что лучше бы он остался на острове в тесном пространстве между обветшалых стен заводика. Там, по крайней мере, он бы находился среди себе подобных. Да, лучше бы он остался там. Оказавшись один на один с окружающей действительностью, Тайгер вдруг обнаружил, что она чужда ему, и такой, какая она есть, он никогда ее не примет. Даже если действительность станет благосклонна к нему.

Тайгер посмотрел, как Доксвель снимает картину, и перевел взгляд в окно, продолжая думать о том, что в его побеге не было никакого смысла. Он не смог ничем помочь не только тем, кто остался на острове, но и даже себе.

Пару раз Тайгер отправлял анонимные письма в Конгресс и самому президенту, но похоже, что они не дошли. Привлечь к делу журналистов – была у него и такая мысль, – но что-то воздерживало его от этого шага. Он опасался, как бы от этого не вышло больше вреда, чем пользы.

Запаковывая картину, Доксвель как-то странно посматривал на Тайгера.

– Джин, тут такое дело…

Так, видно, пора собирать вещички, подумал Тайгер.

– Ладно, Энди, не объясняй, я все понял, я и так у тебя зажился.

– Что ты, Джин! – Доксвель замельтешил руками. – Я совсем не о том, – он шмыгнул носом и достал носовой платок. – Понимаешь, уникальный случай. Года полтора назад, когда я еще работал в фирме, мне пришлось менять сигнализацию у одного толстосума. Так вот, на днях от него ушла молодая жена. Он по такому случаю слег и находится в клинике. Делами пока ведает сынок, как видно, порядочный скряга. Обслугу везде распустил, у них помимо виллы еще дом в Даунтауне и, кроме того, загородный дом. Экономит, значит. Я уже пару дней глаз с виллы не свожу. Один старик привратник и больше ни души. Раз в день подъезжает фургон из магазина собачьих деликатесов. Да еще я раз видел у ворот «феррари» – спортивный вариант, а в ней четверых молодцов. Но в дом они не заходили. Взять там есть что, и расположение комнат я прекрасно помню. Привратника свяжем…

– Я готов! – прервал его Тайгер.

Доксвель даже растерялся:

– Я, ты… я думал, тебя придется уговаривать, а ты… Случилось что?

– Нет, ничего, просто скука.

– Может, выпьешь? – Доксвель открыл бар, немного постоял возле него в раздумье и достал бутылку мадеры.

Тайгер отказался.