Читаем Учитель жизни(СИ) полностью

От Красноярска до Желтого Яра Даша добиралась на автобусе. Смотрела на мелькавшие за окном сосны и вспоминала секту Подсухского. Он, бывший офицер, объявил себя наместником бога. Требовал от своих учеников беспрекословного подчинения. Заставлял их продавать квартиры, а деньги отдавать ему. Потом у него нашли огромную сумму. Видимо, Подсухский был сильным гипнотизером. Он подавлял в своих последователях волю, инстинкт самосохранения, чувство собственного достоинства. Марков под видом очередного его приверженца проник в секту. Затем написал яркую, взволнованную статью. Начало она помнила почти дословно. Марков просит принять его в секту. Все ему улыбаются, обнимают, говорят ласковые слова. Он чувствует, что его охватывает какое-то умиление, желание любить всех людей на земле. Его подводят к Подсухскому. И тот улыбается ему, обнимает. И тут Марков видит его глаза. Холодные и жестокие глаза. И сразу вспоминает, зачем он здесь. Весь тираж «Голоса правды» с той статьей разошелся мгновенно. Она имела большой резонанс. Против Подсухского возбудили уголовное дело. Он получил срок за мошенничество.

Чем больше Даша об этом думала, тем тревожнее становилось у нее на душе. Лишь сейчас она в полной мере поняла, за какое трудное и рискованное дело взялась.

На одной из остановок вошла благообразная пожилая женщина в косынке. Она приветливо обратилась к Даше:

– Не помешаю, дочка? – Села рядом. Не прошло и минуты, как она с улыбкой повернулась к девушке. – Куда, дочка, едешь?

– В Климовку.

– Родных навестить?

– Нет. Живет там один мудрый человек. Волков. Его хочу послушать.

Дашина соседка встрепенулась.

– Вот это ты правильно надумала, дочка! Таких мудрецов, точно, не сыскать. На любой вопрос ответит. Что ни случится, всегда надоумит, как поступить. И душу, и тело исцелит. Я день и ночь Господу молюсь, чтобы дал ему крепкое здоровье и долгую жизнь. – Она устремила глаза вверх, на крышу автобуса, и истово перекрестилась. – Лишь бы он нас не покинул, благодетель, не уехал куда… Я не нарадуюсь, что внучок мой, Валера, слушать его ходит, ни одной проповеди не пропускает.

В разговор вступил сидевший позади них молодой мужчина с волнистыми русыми волосами и синими глазами. Если бы не жестко сжатые губы и тяжелый взгляд, он походил бы на Есенина.

– Я смотрю, совсем он тебе, Петровна, голову заморочил. А вам, девушка, от души советую держаться от этого Волкова подальше.

– Вот ты на него молишься, а его ученицы церковь за полкилометра обходят, – сказала старушка у противоположного окна, худощавая, живая, с улыбчивым открытым лицом и добрыми, веселыми тускло-серыми глазами.

– Сатанисты это, сатанисты, – донесся пьяный голос с заднего сиденья.

Женщина в косынке всплеснула руками.

– Да он святой человек. На нем печать божья. Такие чудеса творит! От любой хвори вылечит. Соседа от белой горячки спас…

– Сестра моя Люба богу душу отдала от его лечения, – вздохнула старушка.

– Неизлечимая она была! Сами врачи так говорили.

– Шарлатан этот ваш Волков, – неожиданно вступила в разговор женщина в очках.– А вам, – она взглянула на Дашу, – действительно опасаться надо этой секты. А то можете и без квартиры остаться.

– Не секта это, – возразила Петровна. – Да с ним человек пять всего. Ученики самые преданные. Как апостолы у Христа. Остальные приходящие.

– Не очень-то они на апостолов похожи, – желчно рассмеялась женщина в очках. – Один, – она стала загибать пальцы, – в тюрьме отсидел. Другая, из Красноярска, – помешанная. Третья из детдома сбежала. Четвертая – вообще девятиклассница. Пятая… Она взглянула на белокурого. – Про пятую ничего не буду говорить… Волков и мою ученицу, Наташу, в свою секту втянул. Она и жить там хотела. Но родители не позволили. Такая славная девочка была. – И она слово в слово повторила то, что было написано в письме.

– Да от него только благо может быть! – воскликнула соседка Даши. – Оксанку возьмем. Она как из интерната убежала, в Желтом Яре бомжевала. Учитель ее нашел, к себе привел. Теперь она не пьет, не курит. Держит себя скромно. Не матерится даже. Книги читает.

– Не верю. Таких не исправишь. По опыту знаю.– Учительница помолчала и добавила убежденно: – Его давно посадить пора…

– Крыша у него… – буркнул пьяный. – Они с участковым… кореша…

– По трем статьям. За незаконное врачевание – раз. – Она опять стала загибать пальцы. – За мошенничество – два. За совращение несовершеннолетних – три.

На лице Петровны изобразился ужас. Она ахнула, прижала руки к груди, поджала губы и надолго замолчала.

Улыбчивая старушка обратилась к белокурому.

– И твоя, Сережа, в секте теперь, говорят. Ушла она от тебя?

– Не ушла. Выгнал я ее.

– За что? Да где ты еще такую найдешь? Красавица. Культурная. Воспитанная. И за такого как ты вышла.

Белокурый резко повернулся к ней.

– Это за какого за такого?

Старушка смутилась.

– За отбывавшего… Да это я так брякнула…