Дальше тянуть не стоило, и я спешно припустил по дороге, доставая из ножен шпагу и дагу. Эбердин последовала за мной.

Глава 14

Луиза де ла Мале и в самом деле была совсем крошечной, особенно это было заметно сейчас, когда она, скорчившись и прикрывая руками голову, лежала на тропе, ведущей к замку. Причем, как я и предполагал, прямо за ближайшим поворотом.

Тот негодяй, который бил ее ногами, особо на нее не смотрел — даже при такой незначительности цели все равно промахнуться было трудно. Лицо его скрывала тряпка, одет он был в добротный полушубок, который вызвал у меня смутные ассоциации. Впрочем, думать особо было некогда — чуть подальше на дороге, похоже, кому-то из наших приходилось не слаще, чем малышке Луизе. Как бы еще не хуже.

Меня разбойник заметил поздно, я ведь орать что-то вроде: «Что ж ты делаешь, паршивец эдакий!» не стал, а сразу вогнал ему в живот сталь шпаги. С доворотом (как меня учил Гарольд, который вечерами охотно со мной упражнялся в фехтовании), чтобы выпустить как можно больше крови и по максимуму располосовать требуху. Никто не должен обижать маленьких, тем более тех, кто относится к категории «наши».

Негодяй что-то невнятно промычал, когда лезвие клинка покинуло его тело, а после негромко вскрикнул, когда я для верности, походя, еще и дагой его в бок ударил. Он прижал руки к животу и завалился на снег рядом с графиней де ла Мале, которая уже не кричала, а тихонько скулила.

Увы, но спрашивать у нее про то, как она, времени не было. На моих глазах пару ее спутников и моих соучеников, просто и незамысловато убивали — в лунном свете блестели ножи, топоры на длинном древке, кто-то из разбойников даже держал в руках нечто вроде пики.

— Коли его! — завопил кто-то. — В ноги меть! Повалим на дорогу и тогда уж всласть покуражимся.

Еще двум ученикам Ворона было уже не помочь — их тела лежали на дороге в лужах крови, рядом валялись кули с продуктами, которые добытчики тащили в замок. Словом, это точно была та группа, которая ходила на заработки. Оставшиеся в живых, стоя спина к спине, отмахивались шпагами от вплотную подступающих убийц, но их гибель была только вопросом времени. Разбойники как волки окружали их со всех сторон, к тому же я заметил следы крови на снегу. Скорее всего, ребятам тоже перепало в момент нападения.

Еще трое мерзавцев распластали в сугробе на обочине девушку — они зажали ей рот и мутузили кулаками, чтобы та не брыкалась, причем один из них, буквально сидя у нее на ногах, все норовил ударить в живот. Что именно у них в планах — сомневаться не приходилось. Сначала — убийства, потом — культурная программа. И на закуску — снова убийства.

Самое паршивое — разбойников было много. Очень много — человек пятнадцать, если не больше. И все — крепкие рослые парни, так сказать, соль земли. Впрочем, бояться и раздумывать было некогда. Агриппа еще тогда, летом, несколько раз говорил мне:

— Никогда не думай о том, что ты можешь проиграть схватку. Если это случится, ты умрешь, и тогда тебе будет все равно. Если же победишь, то будет стыдно, что усомнился в себе. Но всегда помни: смелость и безрассудство — разные вещи, равно как трусость и осмотрительность.

Меньше всего я хотел, чтобы меня ударили в спину, а потому сначала атаковал троих насильников.

Первый удар я нанес в шею тому, кто держал ноги девушки. Он забулькал, перестав махать кулаками, и вцепился руками в горло.

Второго я возвратным движением буквально рубанул клинком по лицу — для выпада не было времени, у него в руках появился приличных размеров «свинокол». Затем я два раза коротко ударил его дагой в живот, чтобы уж наверняка.

А третьему, тому, кто зажимал рот девушке (это оказалась Лили, простолюдинка, я узнал ее по рыжим кудрявым волосам), располосовала грудь, да так, что я ребра мерзавца увидел, подоспевшая Эбердин. Со знанием дела располосовала, кровь так и хлынула, причем прямо на окончательно ополоумевшую Лили, которая заорала в голос.

Вот ведь клинок какой, а! Толстенный тулуп разрезал как бумагу, и все, что под ним, — тоже. Славная в Пригорье сталь!

Заорала Лили очень некстати. Ну вот совершенно!

— Мерль, ты там полегче… — обернулся к нам один из нападавших и понял, что с Мерлем все не так уж и хорошо обстоит. — Парни, тут еще двое!

Несколько негодяев тоже обернулись и, моментально сообразив, что дело неладно, бросились ко мне.

— Господа, поспешите, здесь есть свежее мясо! — громко заорал я, надеясь немного смутить разбойников, чтобы они подумали, что нас не двое, а больше. — Поспешите! К нам!

— Фон Рут! — крикнул один из защищавшихся, это был де Лакруа, приятель Фюнца. Еще я заметил, что он прижимает ладонь к боку, как видно, зацепили его, возможно, сильно. — Ар-р-р! Теперь пойдет дело!

У первого, кто подоспел ко мне, в руках был длинный кинжал, и я даже не понял, на что он рассчитывал. Он махал им, как боги на душу положат, и очень удивился, когда лезвие моей шпаги пробило его плечо. Видимо, ожидал, что я испугаюсь и побегу, увидев эдакую его сноровку.

— Ой, — сказал он, когда сталь вышла из его тела, и тут же добавил: — Ох!