Буквально за долю секунды до того, как наступил тот самый момент, означающий полный крах, рядом с кроваткой загрохотал злой мужской голос. Родительницу ухватили за плечи чьи-то руки, пока ещё непонятно чьи, а потом с силой откинули ее на кровать.

Видимо, мой ор все же привлёк внимание и в комнате появился спаситель.

– Мужик! Эй! Свяжи ее от греха подальше! Она ненормальная! – Выкрикнул я пока ещё невидимому господину.

Привычное "у-а-а!" вышло испуганным. Надеюсь, хотя бы по интонации этот тип поймет, младенец в шоке.

– С ума сошла! Как посмела, вообще?! Жить надоело! – Ругался мужик на маменьку.

Но что интересно, делал он это приглушённо. Будто опасался, что его крики услышит кто-нибудь посторонний.

– Марина, ты куда смотрела?! Неужели не заметила, у девки поехала крыша!

– Максим Никанорович, я догадалась, что с ней не все гладко. Но… Сейчас вы сами посмотрите и поймёте. Тут у любого крыша поедет. Я, знаете ли, работаю повитухой двадцать лет. Двадцать! Но никогда! Никогда, слышите? Никогда такого не видела!

О-о-о-о-о… А вот и тетя вернулась. Она, похоже бегала за мужиком, чтоб привести его в комнату. Единственное, что настораживает, эти ее три "никогда". Обычно люди повторяют одно и то же, если сильно нервничают.

– Лежи и не двигайся! – Рявкнул мой спаситель.

Я так понимаю, приказ предназначался матери. Вряд ли он велел тетке куда-то там улечься. Это было бы очень странно. Хотя, судя по происходящему, все они тут с великим прибабахом.

А уже через несколько секунд над кроваткой склонилось… Ну, да… Склонилось. Так будет правильно. Насчет мужика я погорячился. Нет, чисто технически он и был мужиком. Просто внешность у него, конечно… Круглая, абсолютно круглая башка, с таким же круглым лицом. Маленькие, глубоко посаженные глазки, крохотный носик, ротик, похожий на булавочную головку. М-да… Голос у господина поприятнее будет, чем его отвратная рожа.

– Черт… – Максим Никанорович уставился на меня с выражением крайнего удивления на лице. – И… Давно у него это?

– Нет. – С противоположной стороны вынырнула физиономия тетки с шершавыми руками. – Сначала все было хорошо. Обычный младенец, такой же, как и все. А вот потом…Я только отвлеклась на роженицу, буквально одна секунда, затем снова посмотрела на ребеночка, а у него вот это…

Тетка всхлипнула. Она что, реветь собралась? И чем их, во имя Великой Тьмы, не устраивает младенец! Я тут усирался, башкой себе дорогу пробивал, а теперь, ты погляди, дитя им не такое.

– Ты слышала о чем-то подобном? – Спросил мужик, продолжая рассматривать мое лицо.

Да… Лицо. Их конкретно не устраивает именно оно. Почему? Три глаза? Два носа? Так вроде бы нет. Дышу обычно, смотрю тоже. Как муха вкруговую пространство не вижу.

– Слышала, Максим Никанорович… – Тетка тяжело вздохнула. – Но считала страшилкой, которую повитухи передают друг другу. Нас мало осталось, сами знаете. Работаем только в глубоких деревнях. Я сильно удивилась, что меня пригласил Дом Черной Луны. Но теперь…

– А если без нытья? Что за страшилка?

– Такие дети рождались очень давно. До того, как наступило Новое время. На заре появления Домов. До того, как Старейшины получили артефакты. Обычно, младенцев убивали, потому что они несли смерть…

– Вот как… – Мужик оторвался, наконец от созерцания моей физиономии и выпрямился. Выглядел он при этом крайне задумчивым. – Давай-ка заберем девку отсюда и поговорим в уединённом местечке. Здесь, в основной части особняка, везде есть уши. Расскажешь подробно.

– Эй! – Заорал я. – В смысле в уединённом? Мне рассказать никто не хочет?

Однако, рядом уже никого не было и на детский плач никто больше не обращал внимания.

Глава 3 В которой я развлекаюсь, и развлечения у меня не детские

Первый год моей жизни выдался с одной стороны очень бесячьим, а с другой – весёлым.

Бесячьим, потому что я большую часть времени просто лежал, завернутый в пеленки, а потом еще шесть месяцев только сидел. Слава Тьме, без пеленок. К сожалению, встать на ноги один хрен не получалось долго. Конечности по-прежнему отказывались работать нормально. Вернее, для обычного ребенка все было вполне естественно, но я то не обычный ребенок.

Теперь понимаю, почему младенцы появляются на свет с абсолютно чистой памятью и все происходящее принимают как данность. Для безопасности окружающих. Просто через пару месяцев бесконечного возлежания в кровати, после постоянного круговорота поел-поспал-обгадился, после отвратительной мутной смеси, которую в меня заливали литрами, я понял, что ужасно, до одури сильно, хочу убивать. Всех. Каждого.

Впрочем, вторая версия, к которой я пришел в процессе размышлений, а времени подумать у меня было предостаточно, именно по этой причине детишки орут без конца. Они в первый год жизни испытывают ровно те же чувства, что и я.

К счастью, к концу двенадцатого месяца я смог таки сделать первые шаги. Это значительно облегчило существование.

Теперь по поводу веселья. За год меня пытались убить раз пять, по-моему. Или шесть…не помню. Сбился со счета.