Читаем Учебник риторики полностью

Я еду сегодня в Берлин (а не в Гамбург). Многие ораторы имеют обыкновение вновь и вновь делать ударение в конце предложения. Они выделяют последнее слово, повышая тон или растягивая слово по слогам, даже если это слово несущественно. Это неправильное ударение в большинстве случаев вызвано затруднением, возникающим из-за следующего предложения, которое еще не «вертится на языке».

Есть три способа обозначить ударение: 1. Повышение тона. 2. Усиление звучания голоса. 3. Замедление речи (медленный темп речи). Как правило, эти средства сочетают: если я говорю громче, то замедляю речь и повышаю звучание голоса.

Остерегаются отрывистой манеры речи (в экстремальных ситуациях агрессивного тона). Говорите всегда плавно, связно, не спеша, так, чтобы на слушателя воздействовали смысловые блоки слов. Если не встречаются особые пики ударения, то следуем естественному ритму речи. «Внутри предложения мы стремимся к упорядоченным изменениям, потому что структура нашего языка требует тяжелых и легких слогов… организованных подходящим образом, непринужденно, легко» (фон Эссен).Без логической основы (иногда даже против всякой логики!), из чисто ритмической потребности.

Я уже говорил о том, что оратор обязан владеть ясной, выразительной речью, произносить предложения плавно, в спокойной манере. Предупреждаю, что не следует для упражнений брать за основу разновидность какой-нибудь парадной речи с выражениями, подлежащими удалению, подобно пустой породе.

Укажу пороки речи, которые, несомненно, мешают слушателю или вредят оратору:

• Слишком высока тональность речи! Утомление и повреждение голосовых связок не заставят себя ждать. Мы намеренно говорим более низким тоном, мы бережем наш голос.

• Сдавленный голос воспринимается как неестественный, из-за поспешного дыхания и сокращения шейных мускулов.

• Проглатывание конечных слогов.*

• «Звуки размышления»: мы могли бы их назвать «атавистическими звуками»: о-о-э и э-э и т. д. Известно, что даже выдающиеся ораторы не могли избавиться от атавистических звуков в течение, пожалуй, всей своей жизни. Причина? У оратора «на языке» нет готового следующего предложения, но он полагает, чувствуя вину перед слушателями, что лучше «выдать» хоть

• Несколько слов об особенностях произношения в русском языке. В основу русского произношения лег «акающий» московский говор. М. В. Ломоносов находил эту его черту привлекательной. В современном произношении на месте букв в и о в первом предударном слоге после твердых согласных произносится о: вала, сасна. В начале слова предударные в и о произносятся как а: атец, ахрана и т. д. Если нарушаются правила произношения, то речь плохо воспринимается. О нормах русского литературного произношения см.: Ожегов СИ. Словарь русского языка (любые издания, предпочтительно последние); Современный русский язык: Учебник для институтов. Ч. 1. /Под ред. Д. Э. Розенталя. - М.: 1976.

что- нибудь, а это всего-навсего переходный мостик атавистического звука. Чаще всего замечают, что оратор «не на уровне», что у него множество атавистических «звуков размышления». В этом случае проблему может снять контроль с помощью магнитофона.

• Носовое или картавое звучание. (Знаменитый торговец предметами искусства Вол-лард встретил в обществе незнакомую даму. Она очень заметно «говорила в нос». Воллард спросил у своего соседа: «Не находите ли, что эта дама много выиграет, если ее труба будет звучать реже?» «Совершенно с Вами согласен, - отвечал сосед. - Я в течение 30 лет не могу к этому привыкнуть. Собственно, я ее муж») Мы слишком редко выясняем, какое впечатление производят на других наш голос и манера нашей речи. «То, что оскорбляет уши, не может проникнуть в душу человека», - сказал учитель римлян в риторике Квинтилиан. Остерегайтесь также брызг изо рта во время речи; как писал Вильгельм Буш: «Брызги с губ, глаза сверкают: «речь ему в охотку». Мокрой стала от слюны «шпионская» бородка».

• Для голоса вредны всякие чрезмерные восклицания, хмыкание и кашель.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология
Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология