Читаем Убрать Слепого полностью

Ну, да бог вам судья. Я отлично понимаю, почему вы это делали. Так вот, вычисляя этого Слепого, мои люди попутно узнали все о вас и вашем отряде. Сегодня утром я назначил Потапчуку встречу – я хотел, чтобы он сдал мне своего агента, потому что со всей этой кутерьмой давно пора кончать. В разговоре было упомянуто твое имя. Через минуту появился Слепой, застрелил Потапчука и скрылся. И знаешь, что я нашел в плечевом шве генеральского пальто? Догадайся с трех раз.

– Микрофон, – упавшим голосом, но очень уверенно сказал Поливанов. – Вот подонок… Да, это профессионал.

– Бешеный профессионал, – поправил Федотов. – Так что твое дело – день простоять да ночь продержаться. Мои люди знают, где его искать.

– Твои люди, твои люди… Надо что-то делать! – воскликнул Поливанов.

– Сиди и не дергайся. Вы уже сделали все, что могли. Теперь тебе остается одно – как-нибудь выжить и попытаться избежать огласки. Опергруппы к этому парню уже посылали – и Володин, и Потапчук. Так что сиди тихо и лучше всего не выходи на улицу, пока я тебе не позвоню. Надеюсь, здание ФСБ он штурмовать не станет.

– Но… – начал было Поливанов, однако Федотов уже отключился, даже не подумав попрощаться.

Генерал с грохотом обрушил трубку на ни в чем не повинный аппарат. Ситуация складывалась, мягко говоря, непривычная. Он не относился к тому типу руководителей, которые, дослужившись до высоких чинов, в глубине души остаются лейтенантами и обожают время от времени побегать под пулями с пистолетом в руке. Таким был Алавердян, таким бывал иногда Строев, но генерал Поливанов даже в тир ходил неохотно и только тогда, когда этого нельзя было избежать, полагая, что он свое давным-давно отстрелял и отбегал. Он привык мыслить масштабно, проигрывая в мозгу многоходовые комбинации, в которых принимали участие десятки агентов и целые воинские подразделения, и давно забыл то щекочущее нервы ощущение, когда тебе в голову целится заведомо отличный стрелок. Так что теперь, пожалуй, щекотка получалась чересчур сильная.

Генерал вынул из верхнего ящика стола пистолет и осмотрел его с некоторым сомнением. Быстро вскинув руку, прицелился в дверь и медленно опустил оружие – все это были глупости, дверь представлялась размытым желтоватым пятном, на фоне которого смутно чернел пистолетный ствол. Поливанов давно нуждался в услугах окулиста, но никак не желал этого признать – лет до пятидесяти зрение у него было отменное, врачи на медкомиссиях диву давались, и он привык считать, что с глазами у него все было, есть и будет в полном порядке. Окончательный переход на кабинетную работу, связанное с этим обилие входящей и исходящей макулатуры и постоянно мерцающий прямо перед носом экран компьютера вместе с возрастом постепенно сделали свое дело, и теперь разглядеть мушку на пистолетном стволе было почти невозможно – черт побери, он с трудом видел автоматную!

"Нет, – решил генерал Поливанов, – на роль грозы Техаса я не гожусь – года не те. Черт, почему я не мог заказать себе очки? Впрочем, что очки… Снайпером я не был никогда – предпочитал работать головой, это обычно приносит гораздо более весомые плоды, да и риска меньше. Не в данном случае, конечно. Хотя это как посмотреть. Этот Слепой положил всех стрелков Сердюка, а стрелки были не из последних, и каждый умел постоять за себя с оружием в «руках. Это их всех и сгубило – уверенность, что, пока у них в руках стволы крупного калибра, они бессмертны. Стволы – это для разборок между уличными рэкетирами, а генералы воюют головой. Ты генерал или нет? – спросил он у себя. – Ну, так работай головой, если генерал! Если какие-то федотовские „люди“ сумели вычислить этого бешеного ганмена, то ты, генерал, тоже обязан это сделать. Вычислить, предугадать и упредить. В этом, между прочим, вся суть нашей работы – в своевременном упреждении, а не в погонях со стрельбой и прыжками с крыши на крышу.»

Генерал бросил пистолет в ящик стола, но запирать ящик не стал – голова головой, но мало ли что?